Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

Наши бумажки до сих пор у нее в руке, зажаты между большим и указательным пальцами. Я тянусь за ними, забираю, делю на три части и раздаю.

– Не знаю, как вы, а я пойду возьму чаю и присяду где-нибудь. Застряли мы тут надолго, и хорошо еще, если рейс не задержат еще дольше.

– Чай – это сейчас самое то, – тихо соглашается Франческа.

Джемма энергично кивает:

– Да! Идеально! То, что доктор прописал. Так, пойдемте займем места, пока терминал не забит. Обустроимся!

И она решительно марширует к эскалатору справа – где здоровенные указатели на фуд-корт. Франческа уже семенит следом.

– Я вас не приглашал, – бурчу я, хотя меня никто не слышит.

Плетусь за ними – а куда деваться?

Наверху не протолкнуться. Столики сгрудились в центре – по сути, на широком балконе с видом на главный зал. Диванчики обтянуты рыжеватой кожей, стулья обиты бледно-зеленым бархатом, а на некоторых столах посередине прямо целые деревья. Если честно, тут гораздо менее убого, чем обычно ждешь от аэропортовского фуд-корта.

Но до белого с золотом великолепия, ожидающего нас на свадьбе Кейли, конечно, далеко.

Почти все места заняты – похоже, не одни мы такие сообразительные. Но Джемма целеустремленно топает прямиком в центр, ловко лавируя между переполненными столами, и находит для нас свободный. Маленький, всего на двоих, но она выхватывает откуда-то пустой стул, втискивает его к нам, а потом набрасывает на него свое пальто: застолбила территорию.

Мы с Франческой пробираемся далеко не так лихо. Я слышу, как она сзади бормочет «простите», «извините», «разрешите», а мой чемодан то и дело цепляет ножки чужих стульев. Держу сумку поближе к себе, чтобы снова не зацепить куртку Франчески.

Пристраиваем чемоданы с пустой стороны. Джемма аккуратно их группирует, после чего одаривает нас лучезарной улыбкой и усаживается на диванчик.

– Я буду флэт уайт на овсяном молоке. И две порции ванильного сиропа, если у них есть.

Чудненько. Теперь мы покупаем для нее кофе.

– А если нет? – спрашивает Франческа, но Джемма только смеется.

Франческа направляется к стойке в углу – там продают сэндвичи и кофе. И мне опять некуда деваться, кроме как побрести следом. Не рассчитывать же, что она возьмет кофе и на меня.

Франческа притормаживает, чтобы рассмотреть витрину с выпечкой у касс. Мужчина средних лет расплатился, развернулся и, уткнувшись в телефон, идет прямо на нее. Видимо, наступает ей на ногу – и крепко, судя по тому, что она отскакивает с болезненной гримасой.

– Эй, – рявкает он, – смотри, куда прешь!

Я мрачнею. Вот скотина.

Но Франческа лишь бормочет:

– Простите, пожалуйста, я просто…

– …Ни хрена не смотрела по сторонам!

Он громко цыкает и, тут же снова уставившись в свой телефон, идет к стойке за кофе. Я уже готов вмешаться, но Франческа вместо того, чтобы поставить лицемера на место, просто опускает голову и, проглотив оскорбление, спешит в хвост очереди.

Не знаю, чего я замешкался. В голове звучит голос Кейли: «манипуляторша», «гарпия». Я что, ждал, пока она не начнет его… я не знаю… соблазнять, чтобы вынудить извиниться?

Конечно, нет, но… Что-то не тянет эта кроткая овечка на хищную охотницу за чужими мужьями.

Я пристраиваюсь к очереди прямо за ней, но пытаюсь держать дистанцию. Разглядываю сэндвичи в открытом холодильнике (на вид не слишком аппетитные), притворяюсь, что занят делом. Но Франческа пристально меня разглядывает. Я физически ощущаю эти лазерные лучи, которые сверлят мой череп: невозможно слишком долго их игнорировать.

В конце концов я сдаюсь:

– Ну чего?

– Мне кажется, мы неудачно начали.

– Ч-что?

Она стискивает руки перед собой: между пальцами – кошелек и телефон. Кошелек потертый, старенький, из выцветшей темно-синей кожи. Чехол телефона – прозрачный, пластиковый, с засушенными цветами внутри. Да и вся она какая-то, я не знаю… эклектично-разномастная. Теперь я могу как следует разглядеть эмалевые значки, густо усеивающие ее черную джинсовую куртку: бело-розовая стопка книг, какая-то витиеватая надпись (не разобрать), знак зодиака, желтый тюльпан, персонаж из видеоигры, грибочек – красный, в белую крапинку, с милой мордашкой – и, наконец, значок с Тейлор Свифт[10]. Интересно, она их годами с любовью собирала? Друзья надарили? Или это все для вида – просто чтобы выглядеть «странненько», как некоторые женские персонажи в фильмах? Нарочито, фальшиво, но привлекательно – такая вся необычная, «не как другие девушки».

Похоже на правду, судя по тому, что я о ней знаю.

– Мне кажется, мы неудачно начали, – повторяет она. – В самолете. Или в очереди внизу. Или и там, и там?

Ее голос взлетает выше, чем нужно для вопросительной интонации, – нервничает, наверное. Прикусывает губу, затем спохватывается, затем пытается улыбнуться. При этом чуть наклоняет голову вбок, и где-то на краю сознания мелькает: мило. Или бесит. Еще не решил.

Она пытается что-то добавить, но я ее перебиваю:

– Ты подруга Маркуса по работе. Франческа.

– Вообще-то мы близкие друзья и вне офиса, мы…

– Ты его «офисная жена».

Когда Джемма это сказала, она покраснела. Я заметил. Но сейчас она слегка отшатывается – будто мои слова ее ударили – и упрямо повторяет:

– Мы друзья.

Но уверенности в голосе – только ли в голосе? – поубавилось.

– Ясно. А я Леон. Брат невесты. Вот и познакомились, теперь начали более удачно. Довольна?

Слова вылетают резче, грубее, чем обычно, – я сам себя не узнаю, да и Франческа, похоже, слегка задета. Но это только распаляет что-то у меня в груди. Я никогда не страдал синдромом старшего брата-защитника, когда дело касалось Кей. Хоть я и старше на четыре года, Кейли всегда вела себя так, будто младшая тут не она. Была громкая, яркая, смелая, а я… я в основном просто растворялся на ее фоне. Плыл по течению в ее тени.

Но, черт возьми, Франческа ухитрилась вытащить из меня именно этот синдром. Хотя дело, думаю, скорее в моей неприязни к Маркусу, чем в желании защитить Кей. Ладно, самокопанием займусь как-нибудь потом. Или вообще никогда.

Может, Франческа и правда просто его подруга. Может, она искренне не видит в этом ничего плохого. Может, она считает, что просто едет поддержать приятеля и погулять на его свадьбе. Может, она и не подозревает, как это выглядит со стороны и как Кей изо всех сил старается делать вид, что ничего не происходит.

Она сглатывает – с усилием, даже я слышу. Закрывает рот – губы образовали удивленное «О» – и вздергивает подбородок. Делает резкий вдох (я слышу и это). Ее глаза