Всё как всегда - Клэр Ломбардо

стрижки, которую Альма называет «брателло». У него в руке бутылка вина, и пьет он, судя по всему, прямо из горлышка. До этого Джулия как-то не обратила внимания, что он пришел без жены и не потрудился объяснить, где сейчас Франсин.

– Не помешала? – спрашивает Джулия; он, сонно улыбаясь, с промедлением в несколько секунд поднимает на нее взгляд и задерживает его, как всегда, на миг дольше, чем требуется.

– Меня ждут кары? – спрашивает он и похлопывает рукой по сиденью кресла для двоих.

Они с Марком дружат с раннего детства, и все же сейчас Джулии немного не по себе, хотя их знакомству почти тридцать лет.

– Марк прислал тебя устроить мне выволочку? – спрашивает он.

– Вовсе нет.

– Разве в доме сейчас не требуется присутствие хозяйки?

– Да я тут буквально на минуту, – оправдывается она.

– Я тоже.

– Сдается мне, ты пьешь вино из горла.

– Забыл в доме свой скотч, – говорит он. – Но вспомнил, что здесь у тебя стоит кулер.

– Пользуйся. – Она закатывает глаза. – Будь как дома. Где сегодня Франсин?

По его лицу мгновенной бурей проносится мрачность.

– В отъезде, – говорит он. – Путешествует.

– «В отъезде»? «Путешествует»?

– Умотала в Филадельфию, – сообщает он, а потом, будто припомнив что-то еще, добавляет: – Родителей проведать.

И делает глоток из бутылки.

– Будем здоровы, – говорит он. – За Марка.

– За него, – подтверждает она, чокаясь бокалом с его бутылкой.

Брейди заводит вступительное «да-на-на» из песни «Битлз» про день рождения.

– Он тебе рассказывал, что вчера ко мне в контору приходила массажистка? Я решил, что персоналу не вредно будет расслабиться.

– Удивительно, как у вас такое позволяют, – говорит она.

Брейди досадно находчив и пугающе успешен, а также крайне привередлив, что свойственно только элите: на релаксацию отправляется в Рио, облетает на вертолете священные руины, устраивает корпоративы с живыми выступлениями Poi Dog Pondering и Perpetual Groove. Гоняет на спортивном «рейнджровере» с наклейкой «За свободный Тибет» на бампере.

– До чего приятно пропивать нашего парня.

Ее тревожит это «нашего». Брейди и Франсин – единственные люди в мире, которые почти так же хорошо, как она сама, знают Марка, причем оба любят его дольше. Но она следует за взглядом Брейди в дом, через дверной проем – в гостиную. Ее красавец-муж в рубашке с рисунком в тетрадную клетку стоит с видом увлеченного слушателя; по правде говоря, она счастлива возможности в очередной раз порадоваться, что он есть на свете.

– Это точно, – подтверждает она.

– Кто бы мог подумать, что мы доживем до этого дня, – говорит Брейди, и она начинает нервничать.

Брейди и Франсин были единственными из их друзей, кто находился рядом в ту пору… в пору Хелен; кстати, из-за Брейди с Франсин они как раз и переехали в тот район, где жила Хелен.

– В каком смысле? – укоризненно спрашивает она, но Брейди, который не замечает ее тона, всего лишь откидывается на спинку мини-дивана и вздыхает.

– Просто вспомнилось, какие мы были молодые.

Высказывание безобидное и вместе с тем банальное; направлено, как она понимает, не на нее, а в некое темное внутреннее пространство, независимо от того, какие будоражащие глубины скрываются за ухоженным фасадом Брейди, за его мокасинами ручной работы (после двухнедельного отдыха в «Четырех сезонах» в Бангалоре у него по сей день затянулся нелегкий период освоения восточных культур) и за тревожно-голубой льняной рубашкой с расстегнутым воротом.

– Говори за себя, – изрекает она.

– Прости, – говорит он, сипло пришепетывая, чем еще больше выдает свое опьянение. – Ты-то выглядишь точно так же, как в день нашей первой встречи.

Она старается не показывать, что польщена.

– Ладно-ладно, Казанова.

– А мы, остальные, стареем, к слову сказать, с обалденной скоростью. Перед лицом бесконечного марша времени. Эра морального износа.

– Ты в студенчестве нахватался таких слов? Вводный курс по философии в университете… Каком именно? Где-то в Индиане; вылетело из головы…

«Как можно сразу распознать выпускника Нотр-Дама? – Шутка, некогда услышанная от Хелен. – Он сходу тебе сообщит».

Брейди, которого слегка качнуло в ее сторону, опять вздыхает.

– Шестьдесят, – произносит он. – Я следующий – в мае.

Он хмурится, на лоб падает прядка волос, и на миг весь он становится похож на трехлетнюю девчушку-капризулю.

– Похоже, у кого-то экзистенциальный кризис, – говорит она. – Не сочти за бессердечие. Просто я пережила свой лет в десять.

Он улыбается, запрокинув голову.

– Ах, Джулия, не сомневаюсь, что так оно и было.

* * *

Они проводили гостей, загрузили посудомоечную машину, распрощались с Беном и пожелали спокойной ночи Альме, а заодно и Сюзанне, которая крепко спит у Альмы под одеялом; только сейчас Джулия идет в их с Марком спальню. Он уже растянулся на кровати и закрыл глаза; порывшись в своем ящике комода, она достает два ярких шелковых шарфа.

– Эй, – окликает он, – о чем это вы с Брейди толковали на свежем воздухе?

– О том, какой ты замечательный.

– Я за него немного беспокоюсь.

– Ты меня обламываешь, – говорит она, присаживаясь к нему на край кровати и опуская руку ему на ногу. – А ведь я еще не вручила тебе подарок.

– Я думал, застолье – это и есть подарок. – Он с улыбкой открывает глаза. – А еще ты купила мне новые наушники.

Она бережно вкладывает шарфы ему в ладонь, держа его за руку. Они с ним многое оставили в прошлом. По крайней мере, саму Хелен Руссо вроде бы оттеснили на задний план ежедневные заботы, как то: воспитание детей, замена масла, повышенный холестерин, абсурдная политическая ситуация, трогательное взаимное признание телесного старения и вечной преданности. Но ей по-прежнему не по себе, и это желание вот таким образом поддерживать с ним контакт… нечто утверждать сызнова… действует ей на нервы.

– Что это? – спрашивает Марк.

Он изучает шарфы: один – с геометрическим узором, другой – с хаотично разбросанными цветными лошадками.

Она тянет к нему запястья, внутренней стороной кверху.

– Просто для разнообразия.

Марк смотрит на нее в упор:

– Хочешь, чтобы я тебя связал?

Она убирает руки.

– Ну, раз ты сам предложил…

Он с сомнением поднимает один шарф и держит перед собой.

– Хм.

Она откидывается на свою подушку и только теперь немного смущается.

– Мне показалось, это может быть интересно.

Он задерживает на ней испытующий взгляд.

– Но если ты не готов…

– Я этого не говорил. – Он наклоняется и целует ее. – Давай. Конечно. Что нам стоит?

В следующий миг он уже стоит перед ней на коленях и с некоторым сомнением затягивает узлы.

– Что-то не пойму… Кажется… Слишком туго?

– Вовсе нет.

– Как-то это неправильно. – Ее руки уже зафиксированы. Обхватывая одно запястье большим и указательным пальцами, он