Всё как всегда - Клэр Ломбардо

смешком она попыталась взять более непринужденный тон, чтобы казаться не столько придурочной, сколько загадочно-озабоченной. – В последние дни я не высыпаюсь, и это просто… это всего лишь один из тех… из тех…

– Один из тех, – с дружеской непринужденностью подхватила Хелен, поглаживая ее по руке. – Я их прекрасно помню.

Стоя с Хелен плечом к плечу, они тогда смотрели на Бена, как на рекламно-информационный ролик – с универсальной позиции незнакомых родителей, наблюдающих за детской игрой в футбол.

– В этом возрасте они просто прелесть, правда? – сказала Хелен и тяжело опустилась на одно колено рядом с Беном. – Этой девушке под сорок лет, – сообщила она ему, жестом указывая на игуану, и он заморгал, нервно и благоговейно глядя на случайную знакомую. – Наверняка больше, чем твоей маме. – Подняв глаза на Джулию, она подмигнула, и Джулия испытала какое-то возбуждение, не сексуальное, нет, но и не явно асексуальное, своего рода пробуждение; она не могла вспомнить, когда в последний раз ей кто-нибудь подмигивал. Ее захлестнуло какое-то заговорщическое тепло.

– По слухам, их долголетие обусловлено трезвым образом жизни и почти полным отказом от мяса. Я бы охотно согласилась по крайней мере на половину таких условий.

Она снова посмотрела на Джулию, и Джулия, условно говоря, посмеялась, но тут прибежал еще один ребенок, который локтем отодвинул Бена в сторону и наотмашь ударил раскрытой ладонью по стеклу. От неожиданности Бен вскочил и, попятившись к Джулии, прижался к ее ногам; хотя она и порадовалась, что он опять при ней, в непосредственной близости, у нее подступили слезы: ее малыш уже смирился с тем, что всегда будет пасовать перед хулиганами.

– Почему у нее такая огромная башка? – спросил ребенок, и Хелен, не моргнув глазом, ответила:

– То же самое можно спросить о тебе.

Мальчонка поднял на нее удивленный взгляд.

– Стекло не тронь, пожалуйста, – продолжала Хелен. – До тебя кое-кто другой спокойно дожидался своей очереди.

Она протянула руку Бену, который посмотрел на Джулию, ища разрешения, а потом сделал неуверенный шажок вперед, взял Хелен за руку и вернулся на свое законное место перед одиночкой-игуаной.

– Как я уже говорила, – понизив голос, Хелен обратилась к Бену, словно к старинному приятелю, – игуаны, ко всему прочему, невероятно живучи: такая может целиком лишиться хвоста, и он отрастет заново, хотя это не причина для того, чтобы им почем зря досаждали пещерные человечки.

Джулия наблюдала (Хелен безмятежно делилась поэтическими домыслами о том, как игуаны выживают после падения с огромной высоты), одновременно смущаясь и успокаиваясь. Ведь это она должна была бы вести сына сквозь жизненные препятствия, излагая ему околонаучные факты с метафорическим подтекстом, который способствует развитию навыков самопомощи, необходимых для психологической устойчивости вкупе с личностным ростом; но она была благодарна судьбе, что в данный момент от нее этого не требуется, безмерно благодарна, что может, оставаясь в стороне, смотреть, как это делает за нее кто-то другой.

– Вы так с ним терпеливы, – сказала она, когда Хелен выпрямилась в полный рост.

– Натренировалась. Пятерых подняла, – ответила Хелен.

По мнению Джулии – сущий кошмар.

– Ого, ничего себе.

– Теперь, конечно, все выросли: зрелые мужчины, так сказать, и никакого терпения с ними не хватает – с каждым по-своему. Ваш-то на вид умница.

– Это так, – подтвердила она, но тут же занервничала и оговорилась: – То есть не стану похваляться, что его вот-вот пригласят на работу в «Майкрософт», но он… да, по развитию… ну, вы понимаете, на уровне.

Ее бросило в краску. Она просто не хотела уподобляться вьющимся вокруг «Светлых улыбок» мамочкам, которые не упускают случая подчеркнуть, что их отпрыски накоротке с виолончелями вдвое больше их самих и свободно общаются с кассиром-сомалийцем в ближайшем супермаркете.

– А сейчас чем вы с ним тут занимаетесь? – спросила Хелен.

Джулия взяла крошечную паузу для обработки ответа. Чем она вообще занимается? Каких-то девять секунд назад она планировала, чем бы с пользой занять вторую половину дня: в списке значились покупки в «Здоровом питании», тихий час для Бена в дороге, просмотр тридцатиминутного повтора «Маппет-шоу» – только одной серии, больше не допускалось.

– Я собираюсь мороженого поесть, – сказала Хелен. Часы показывали десять сорок девять утра. – Не хотите присоединиться?

Джулия уже готова была на автомате отказаться, благо привязка к маленькому ребенку служит для этого удобным предлогом, а также потому, что все это выглядело более чем странно. Ее способность интерпретировать самые элементарные смыслы практически отмерла, социальные мышцы атрофировались, и, скорее всего, безнадежно. Она терялась в вопросах этикета и не знала правил первого знакомства взрослых с перспективой дружбы.

– Я, право, не хочу навязываться, – выговорила она, но с определенной неохотой, потому что на самом деле ей очень даже хотелось навязаться; очень хотелось посидеть за столиком с кем-нибудь, еще не превратившимся, в отличие от нее самой, в зомби; ей хотелось найти теплую, легкую на подъем возрастную подругу с навыками общения, инстинктами выживания и длинным, веселым конским хвостом. Но больше всего ей хотелось посидеть за столиком с Хелен, и она кивнула.

* * *

Они заказали по стаканчику мягкого мороженого во «Флоугурте» – кафе при студии йоги, а затем погрузили Бена в прогулочную коляску и вернулись в тот же ботанический сад; для Джулии это было второе посещение за день. Ее личный свод еженедельных правил запрещал повторные посещения в течение одной недели (не только каждого из парков, но и дендрария, и мастерской по росписи керамики, и гимнастического центра) – во-первых, чтобы приучать себя к разнообразию, а во-вторых, чтобы не оставлять лишних следов: аналогичным образом выпивоха стремится расширять свой диапазон злачных мест.

– Недавно тут поселились? – спросила Хелен.

– Как сказать… Мы с отцом Бена переехали сюда, когда наш сын был… ну, еще грудничком, так что, думаю, не так уж недавно.

– Развелись? – спросила Хелен, и она встрепенулась.

– Простите?

– Вы с отцом Бена расстались?

А ведь она действительно называла его «отец Бена», а не «мой муж».

– Нет-нет, мы по-прежнему вместе. Мы… Без малого пять лет.

Жизнь в браке требует стараний; жизнь в браке требует зарыть топор войны. Но они не зарыли ни одного из своих топоров; вместо этого она маскировала топоры декоративными полотенчиками для рук, и оба они делали вид, что топоров не существует. Время от времени она ловила на себе взгляд Марка и задавалась вопросами: что он видит; у всех ли брак становится таким, как у них, когда двое, некогда влюбленные друг в друга до безумия, застревают в разных углах кухни, смутно осознавая избыточный вес и эмоциональные прегрешения, а на плите выкипает вода из кастрюли с макаронами