Три поколения железнодорожников - Хван Согён

– Кёнсон уже близко.

К рассвету мужчины добрались до перевала Эогэ. В Кёнсоне занимался новый день. Занимался с шумом и гамом. Торговцы, тащившие за плечами тубу, рыбу, закуски, звонили в колокольчики и драли глотки: «Покупайте тубу!», «Берите селедку!» Пока улицы были переполнены людьми, спешившими на работу, Ичхоль и Ким на трамвае доехали до конечной остановки, до Тонам-чона. Поднялись к стоявшему на холме в переулке традиционному корейскому дому, в котором жил Ли Квансу. Ичхоль постучал в ворота, и они тут же отворились. Ли Квансу, как оказалось, поджидал их, слоняясь по двору. Все во главе с Ли Квансу молча направились в его комнату.

– Я знал, что вы появитесь примерно в это время, и ждал.

– Спасибо! – отозвался Ким.

А Ли Квансу поблагодарил Ичхоля:

– Вы сделали невозможное.

Ли Ичхоль не сел, а остался стоять в дверях и сказал:

– Я пойду.

Он знал, что его обязанности связного на этом закончились. Ли Квансу кивнул:

– Да, до Инчхона путь неблизкий, благополучного вам возвращения!

Ичхоль на трамвае добрался до Мапхо, а оттуда на пароме – до Инчхона. Он предполагал, что состоялась встреча Кима, представителя Коминтерна, и Пака, взявшего на себя руководство «Кёнсонкомом». Пак Хонён в тюрьме ел собственное дерьмо, изображая сумасшедшего, и обдурил-таки надзирателей, досрочно вышел на свободу, чтобы тут же при помощи товарищей скрыться. Его привлекли к работе бывалые кёнсонские активисты, занимавшиеся воссозданием партии. После ареста Ли Чэю они связались с оставшимися на свободе товарищами, а также с представителями других фракций и предложили Пак Хонёну как одному из основателей Корейской коммунистической партии возглавить организацию. Среди активистов не было тех, кто не слышал бы про Пак Хонёна. У «Кёнсонкома» были ячейки на местах, Пак Хонён же долго вел деятельность за границей, потом попался, сидел в тюрьме и не имел в Корее массовой поддержки. Привлечение Пак Хонёна несло глубокий символический смысл. Пак, очевидно, был связан с Коминтерном и мог передать, что происходит в «Кёнсонкоме». Ради сплочения разрозненных групп социалистического движения вокруг единого центра «Кёнсонком» в первую очередь решил учредить печатный орган.

Только Син Кыми доподлинно знала, как арестовали ее деверя Ичхоля. Пак Сонок стала понемногу рассказывать Син Кыми о том, как у него обстояли дела. Пак Сонок играла важную роль в обеспечении связи между Ёндынпхо, Кёнсоном и Инчхоном. Пак Сонок полагала, что, хотя муж Син Кыми Ильчхоль, добросовестно работавший машинистом на генерал-губернаторской железной дороге, был японской марионеткой, они после поездки Ичхоля в Синыйджу могли считаться «помощниками борцам революции».

Весной следующего года Пак Сонок, получив сообщение из Кёнсона, отправилась в Инчхон. Прежде она несколько раз посещала жилище Ичхоля, и пошла туда только вечером, погуляв по парку Мангук. На холме рядами стояли небольшие дома, к которым вели многочисленные лестницы и переулки. Подходящий дом выбрал Пак Ёнгиль, «орг» с металлообрабатывающего завода. На первом этаже этого двухэтажного японского дома располагался вязальный цех, в котором с вязальными машинами управлялись шесть работниц и сама хозяйка. Муж хозяйки трудился клерком в порту Ёнан. На втором этаже было две комнаты, предназначенные для сдачи в помесячную аренду рабочим с окрестных предприятий, – одну из этих комнат занимал Ичхоль. Как только Сонок постучалась, Ичхоль в майке открыл раздвижную дверь.

– В чем дело?

– Умираю от голода.

– Только пришла, а уже просит есть. Тебя что, в Ёндынпхо не кормят?

Сонок приоткрыла дверь пошире, окинула взглядом лестницу и узкий коридор, а потом спросила:

– Соседняя комната пустует?

– Да, уже дней десять. Жилец съехал.

Сонок убедилась, что на втором этаже никого, кроме них, не было, и произнесла:

– Пришло сообщение из Кёнсона. Завтра в семь вечера приедет человек.

– Какой человек?

– Я сама не знаю. Вы должны назначить место встречи, а я – лишь сообщить его товарищам.

Ичхоль, подумав, ответил:

– Пожалуй, подойдет прогулочная дорожка сбоку от англиканской церкви в парке Мангук.

После того как Пак Сонок уехала, Ичхоль доложил о ее визите Ким Кынсику. Ким Кынсик, выслушав Ичхоля, понимающе улыбнулся:

– Если сообщение пришло из Кёнсона, его, скорее всего, отправил товарищ Ли Квансу, а значит – дело важное.

Как и следовало ожидать, на другой день на дорожке возле церкви появилась сестра Ли Квансу – Ли Кымсун. Ли Кымсун и Ичхоль прежде уже встречались и сразу узнали друг друга. Ли Кымсун дважды отсидела в тюрьме, но не прекратила революционную активность. Она приблизилась сзади к слонявшемуся по дорожке Ичхолю и на ходу непринужденно заговорила:

– Еще так холодно, а форзиция цветет вовсю. Давайте пройдемся! – Ичхоль и Ли Кымсун зашагали рядом. – Нужно безопасное жилье в аренду хоть помесячную, хоть с депозитом.

– К какому сроку?

– Чем быстрее, тем лучше. Посоветуйтесь с товарищем Ким Кынсиком и, когда примете решение, лично приезжайте в Кёнсон. Вы должны будете привезти оттуда одного важного человека.

– Понял. Я приеду в Тонам-чон.

Разговор о деле был закончен, и Ли Кымсун остановилась, демонстрируя готовность уйти.

– А вы еще погуляйте!

Ичхоль кивнул и развернулся, как вдруг сзади раздался ее бодрый голос:

– В последнем путешествии вы отлично проявили себя!

– А, спасибо…

Ичхоль прошел немного вперед и оглянулся – Ли Кымсун уже скрылась в темноте среди деревьев. Ли Ичхоль и Ким Кынсик, посоветовавшись, сделали вывод, что безопасное конспиративное жилье должно находиться подальше от места революционной работы. Ли Ичхоль жил на перевале Свеппуль, а Ким Кынсик – в застроенном предприятиями квартале за перекрестком Пэдари. Они договорились издавать журнал дома у Ичхоля и арендовали весь второй этаж. После чего Ли Ичхоль уволился с металлообрабатывающего завода, чтобы сосредоточиться на обязанностях связного Пак Хонёна. Жилье для важного человека из Кёнсона решили снять в Юльмок-чоне [110] – прежнем «Каштановом поселке». Юльмок-чон, где торговцы, заработавшие большие деньги в Инчхонском порту, понастроили домов с черепичными крышами, называли «Новым поселком», и если японский «богатый район» находился возле парка Мангук, то корейским «богатым районом» можно было считать Юльмок-чон. Корейские богачи в большинстве своем сколотили состояния на очистке риса или производстве алкоголя. Ким Кынсик велел члену организации, работавшему на шелушильном заводе, разведать ситуацию, и узнал от него про магазинчик закусок, стоявший у входа в квартал. Там с дочерью-школьницей жила вдова, которая сдавала отдельный двухкомнатный домик. Как-то в домике больше года прожил электрик с шелушилки. Ким Кынсик поручил товарищу в трехдневный срок заключить договор об аренде. Когда все было готово, Ли Ичхоль поехал в Кёнсон к Ли Квансу. Остался у него переночевать и обсудить важные вопросы.

– Мы собрали старших товарищей из «Хваёхве» и Шанхайской фракции. Они когда-то создали Корейскую коммунистическую партию, прошли через всевозможные испытания и выжили, не отступились. Пак Хонён, один из них, учился в Москве,