Безнадёжные - Татьяна Викторовна Михайленко

Через минут двадцать мопед въезжает на закрытую территорию элитного жилого комплекса. Только не понимаю, что Егор тут забыл? Может, они снимают здесь квартиру или комнату? Мало ли. Мы входим в подъезд, который выглядит как музей: такой помпезный, с мрамором и колоннами. В холле в огромных горшках растут шаровидные деревья. Егор здоровается с консьержем, а я всё никак не могу соотнести этот дом и Апраксина.

Всё это слишком! Ещё и в лифте играет классическая музыка. Двери открываются на предпоследнем этаже, Егор звенит ключами.

– Проходи, – говорит он, и я чуть не падаю.

Снимаю ботинки, кидаю вещи на пуф и прохожу внутрь. Мы оказываемся в гостиной – здесь высоченные окна в пол и лестница наверх. Здесь что, два этажа? Только одна эта комната больше, чем вся наша квартира…

– Это твои… апартаменты?

– Родителей, но они любезно разрешают мне жить здесь до окончания школы, – ухмыляется Егор.

Я молча глазею на картины в рамах, огромные диванные подушки и на бесконечный стеллаж с аккуратно расставленными минералами. Подхожу ближе. «Что за ерунда?» Одни камни и правда симпатичные – те, у которых внутри разноцветные полупрозрачные прожилки, а другие – просто булыжники, каких полно на улице. И рядом с каждым – выгравированные золотые таблички: «Перу, 2007», «Казахстан, 2018», «Мурманск, 2023»…

– Это папины трофеи из экспедиций. Ценные экземпляры хранятся в музеях.

– А кто твой папа?

– Геолог и романтик, как он любит говорить. Пойдём, обработаем рану.

Белоснежная кухня поражает идеальным порядком, столешница абсолютно пустая. Нет ни чайника, ни досок, ни подставки с ножами – ничего! Разве что в широкой двойной раковине виднеется губка для посуды. «А может, они недавно переехали?» В центре комнаты – массивный деревянный стол, а на нём стеклянная, напоминающая волну, тарелка с фруктами. Гигантская черешня выглядит так аппетитно, что мне хочется её попробовать. Я отворачиваюсь. Егор достаёт из верхнего кухонного ящика коробку с красным крестом, быстро находит йод, бинт и ножницы. Я вытягиваю руку и послушно принимаю помощь.

– Порез неглубокий, – констатирует Апраксин с видом знатока.

От каждого его прикосновения внутри у меня лёгкий трепет. И ещё приятно, что Егор вот так искренне мне помогает, теперь я понимаю, что у него и в мыслях не было ничего плохого. А я чего только не насочиняла, пока мы ехали.

Он закончил с перевязкой, но всё ещё держит мою ладонь в своей. Я замечаю свои ногти, чёрный лак облупился, и его уже давно следовало бы стереть… Мне стыдно – я убираю руку. А сердце так и колотится. Егор хочет что-то сказать, но тут раздаётся мелодичный звонок – мне неясно, звонят в дверь или это телефон.

– Я сейчас, – бросает он на ходу. – Вернусь, и будем пить чай.

Подхожу к окну. Кто бы мог подумать? Вид на реку и кусочек пляжа. Но с высоты не разглядеть ни поваленных деревьев, ни холодильника, который там всё ещё стоит. Отсюда изгиб реки выглядит живописно, как на какой-нибудь картине.

Слышу женский голос и напрягаюсь. «А вдруг это его мама? Как мне себя вести?» Опять барабанная дробь в груди. Телефон в сумке в прихожей, а здесь ни одного зеркала. Мне хочется проверить макияж. Я ведь даже не понимаю, как сейчас выгляжу.

– Лера, это Настя. Настя, это Лера.

Какое-то время я не могу произнести ни слова, потому что прямо передо мной стоит Барби. Вся кухня мгновенно наполняется нежным медовым ароматом. Волосы у Барби аккуратно заплетены, и на ней самое кукольное платье в мире – всё в мелких цветочках. Барби улыбается, а я зависла как двадцать пятый кадр. Видимо, не могу пока переключиться из моего мира в мир, где живут такие Барби.

– Я сейчас, Настя, завари чай, пожалуйста, – Егор выходит.

Мне почему-то не хватает воздуха. Я выдвигаю стул и сажусь на краешек.

– С тобой всё в порядке? – интересуется Барби, косясь на мою руку. – Егор сказал, что ты порезалась. Ты какой чай любишь? Улун, габа, пуэр, есть ещё травяной сбор, – Настя по-хозяйски достаёт три фарфоровые чашки, пузатый чайник и поднос с сахаром, печеньками и вазочкой с конфетами.

«Чего? Габа?»

– Без разницы.

В одном из кухонных ящиков оказывается встроенный кулер. Барби насыпает чай и добавляет в чайник воду. Она ни на секунду не задумывается, где что лежит – всё делает на автомате. «Блин, да она ведёт себя как дома». Тут до меня доходит кое-что, и я почти счастлива…

– Настя, ты сестра Егора? – спрашиваю, как можно безразличнее.

Настя поднимает на меня удивлённое лицо. У неё длинные-предлинные ресницы, пожалуй, ещё чуть-чуть – и она взлетит. Барби пару раз хлопает ими и улыбается, а на щеках появляются ямочки:

– Нет, мы не родственники. Мы…

– Прошу прощения, – говорит Егор, и Барби не успевает договорить.

Но сердце моё падает, видимо, прямо в живот. Потому что его начинает сводить, и я больше не хочу здесь находиться.

– Ой, совсем забыла, мне пора. Спасибо! – Я резко встаю и бегу к выходу, хватаю сумку и обуваюсь.

Егор догоняет меня у двери.

– Лер, может, посидишь пять минут, или давай я тебя отвезу? – он уже наклоняется за кроссовками.

Я тараторю:

– Нет, правда не нужно. Всё, пока! Спасибо за помощь. – Машу забинтованной рукой и выбегаю за дверь.

К счастью, лифт сразу же открывается, и я ныряю внутрь. Изо всех сил жму на кнопку. Двери почти закрылись, но я успеваю увидеть Егора:

– Подожди, я хочу…

Что он хочет, я так и не узнаю. Дверцы бесшумно смыкаются, и лифт под какую-то нелепую романтическую музыку ползёт вниз.

С территории этого мажорного ЖК я бегу со всех ног, останавливаюсь только минут через десять. Не знаю, где я, просто прислоняюсь к стене какого-то дома и, как желе, сползаю вниз. Нужно достать телефон и посмотреть карту, но сил нет, поэтому какое-то время просто сижу.

Нет сомнений, они с Егором вместе. А что я ожидала? Они правда идеальная пара. Да и ведёт она себя как дома. Сейчас, наверное, сидят и смеются надо мной. А я себе такое нафантазировала! Егор просто решил мне помочь. Ничего больше.

Я поднимаюсь и со всей силы пинаю какую-то детскую формочку.

Глава 7

Прямо в губы

Мне необходимо почувствовать себя нормальной, и я иду к нашим. Сегодня они тусуются у фонтана.

– Мы соскучились! – радуется моему появлению Башка. – Ты вообще где пропадаешь?

– А что у тебя с рукой? – озабоченно спрашивает Оля.

– Порезалась.

Ребята наперебой что-то мне рассказывают, а я киваю. Сижу