Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Я вызову «скорую», – сказал он. – Вы вся горите.

– Дети и бабуля – это сейчас самое важное, – прошептала Зина, не открывая глаз. – Им плохо.

– Что? Что вы сказали?

Но она опять отключилась. Дети? Наверное, что-то случилось с близнецами. Петров представил себе пухлых карапузов Саню и Ваню. А почему нет? На его глазах они едва не утонули. Но тут он услышал плач за стеной и облегченно вздохнул – по крайней мере живы. Петров быстро натянул спортивные штаны, майку и побежал в квартиру соседки.

Ваня с Саней плакали так исступлённо, что казалось, еще один вздох – и они замолкнут навсегда. Петров не помнил, когда он последний раз слышал детский плач, но этот дуэт нагнал на него страху больше, чем Зинин обморок.

– Тише, ребята. Всё хорошо, всё спокойно, – уговаривал он их.

Петров брал близнецов на руки по очереди, но они плакали еще сильнее, корчились, вырывались.

Через пять минут Петров почувствовал, что больше не может этого выдержать: голова звенела, словно собиралась взорваться.

– Молчать! – рявкнул Петров. – Вы не можете затихнуть, чтобы я обдумал ситуацию? Вот так. Взяли по игрушке в руки и мирно их грызем. – Выходя из комнаты, он еще погрозил близнецам: – Чтоб мне!

Со «Скорой помощью» у Петрова были связаны очень неприятные воспоминания. На тренировке он поранил ногу, приехали бравые ребята, вкололи ему укол от столбняка, а заодно запустили вирус гепатита. Потом он месяц провалялся в больнице и уже не вернулся в секцию тяжелой атлетики.

Петров набрал номер Потапыча:

– Старик, мне нужен детский врач.

– Тебе нужно проспаться, – буркнул сонный Потапыч.

– Это ты приди в себя. Есть у вас хороший врач?

– Есть. Козлов Александр Владимирович. Когда у Анечки появилась сыпь, мы…

– Ты можешь его попросить приехать ко мне? – перебил его Петров.

– У тебя гости?

– Вроде того.

– Не знаю, поедет ли он среди ночи.

– Сколько он берет?

– Пятьдесят долларов за визит.

– Начинай со ста, только пусть прибудет.

– Я слышу, как ребеночек плачет.

Дети действительно опять заплакали.

– Потапыч, если он заартачится, поезжай к нему, свяжи и доставь сюда. Ты понял?

Петров не услышал ответа, потому что бросил трубку и помчался к малышам.

Второй заход был уже легче. Теперь Петрову не казалось, что через минуту они помрут. Он сумел поменять мокрые ползунки, напоил водой из бутылочки, всё время разговаривал с ними, даже песни пел. Он взял одного на руки, крепко прижал к груди и стал укачивать, пресекая попытки вырваться.

Потом сообразил, что их лучше разлучить, чтобы не заводили друг друга. Он вышел в другую комнату и затряс малыша с новой силой. Кажется, мальчик отключился. Петров положил его на диван и пошел за вторым. Этого он тоже утряс, опустил в кроватку, сходил за первым и положил рядом – побоялся, что, проснувшись, малыш может скатиться с дивана. Теперь навестить мамашу.

Спала соседка или пребывала в обмороке – он определить не мог. Она часто дышала, на щеках пунцевел румянец. Петров дотронулся до ее лба. Горячий. Что делать дальше?

– Зина, очнись! – пытался он растолкать ее. – Зина, открой глаза. Черт подери, да приди ты в себя!

С таким же успехом он мог будить манекен. Похоже, она не очнется, даже если резать ее на части.

Позвонили в дверь. Петров пошел открывать – здоровый детина, выше Петрова на голову, с ручищами коновала.

– Я врач Козлов.

– Ага, – умно ответил Петров.

– Вы просили меня приехать. Где ребенок?

Козлов пребывал в большом раздражении. Его подняли среди ночи, позади сутки дежурства. А теперь он стоит перед мужиком, который держит его на пороге и хлопает глазами.

Петров думал о том, что этот бугай сейчас разбудит детей, а успокаивать не будет. А если он, Петров, снова устроит им укачивание – сотрясение мозга ребятишкам гарантировано.

– Послушай, – Петров сразу начал на «ты», – они только уснули. Может, чуть позже или вообще…

– Что «вообще»? Какого лешего я тащился через всю Москву в три часа ночи? Ребенок болен или нет?

– Их двое, близнецы. Пошли.

Козлов шагнул ему навстречу.

– Не сюда, туда. – Петров показал на квартиру соседей.

Врач мыл руки и задавал Петрову вопросы.

– Что с детьми?

– Они орут.

– Температура есть?

– Не знаю.

– Сколько им лет?

– Не знаю, месяцев десять.

– Что они сегодня ели?

– Не знаю.

– Стул был?

– Наверно, то есть не знаю.

Козлов выразительно посмотрел на Петрова. Тот не успел ничего объяснить, врач пошел в комнату, склонился над детьми.

– Карточки дайте.

«Ну, Потапов, сволочь, – разозлился Петров, – экстрасенса прислал. Сейчас по фотографии диагноз будет устанавливать. Убью сумасшедшего деда».

– Извините, не знаю, где хранится фотоальбом, – процедил Петров.

– То, что вы вообще мало знаете, я уже понял. Мне нужны медицинские карточки детей.

– А-а! А где их хранят?

Козлов, ничего не ответив, стал осматривать комнату. На стеллаже лежали стопки ползунков, пеленок, распашонок, выше – бутылочки, скляночки, какие-то кремы, на самом верху обнаружились карточки.

– Так, значит, зубки режутся, – проговорил он, читая записи. – Посмотрим, посмотрим. Памперсами не пользуетесь? – Козлов показал на кучу мокрых штанишек.

– У нас от них яички перегреваются.

– У кого это «у нас»? – удивленно спросил Козлов.

– У нас – это у Вани и у Сани, – сказал Петров и указал на близнецов.

– Так, значит, яички. Больше ничего не перегревается? – Козлов явно издевался.

– Послушай, – зашипел Петров, – я тебе объясню ситуацию. Я их сосед. Ясно? Сосед. Среди ночи их мать позвонила ко мне в дверь и тут же свалилась в обморок. Она, между прочим, до сих пор там бесчувственная лежит. Дети орут. Я чуть с ума не сошел. Попросил друга найти хорошего врача. – Последние слова Петров проговорил с ехидцей. – Что я неправильно сделал?

– Всё правильно, – потеплел Козлов. – Извини, мужик. Ну, давай-ка посмотрим этих молодцов.

Козлов действовал очень ловко. Он достал одного младенца и положил на столик. Толстые большие пальцы нежно мяли животик малыша, а когда врач перевернул младенца на спинку, его грудка уютно