Румия - Мария Омар

– Я хоть где буду держать, у меня не порежут, – сказала Алена. – Это вы вечно в облаках витаете.

Таня не оторвалась от учебника. Румия рассматривала сумку, размышляя, можно ли ее зашить, но дерматин был слишком плотным.

Алена надела фартук с подсолнухами, посмотрелась в зеркало и эффектно прошлась по комнате:

– Ладно, хватит траурные лица строить, я буду делать печеньки.

– Ура! – подпрыгнула на кровати Наташа. – У тебя такие вкусные получаются!

– Губы только не особо раскатывайте! Ко мне гость придет.

– Оу, – сделала кокетливое лицо Наташа. – Коля или Степан?

– Только не шуметь тут, – отозвалась Таня. – Сидите на кухне. У меня контрольная завтра, и у вас, между прочим, тоже!

Коля оказался симпатичным парнем с улыбкой Гагарина, ростом ниже Алены. Все, кроме Тани, уселись пить чай с печеньками и шоколадкой, которую он принес.

– А Румия тоже из Казахстана! – сказала Наташа.

Алена недовольно на нее глянула.

– Да ты что! Откуда? – Коля развернулся к Румие.

– Из-под Актобе.

– А я из Мартукского района!

– Серьезно?

– Қал қалай?[52]

Румия заулыбалась, ей даже захотелось обнять Колю, как родного брата, но она сдержалась и только сказала:

– Жақсы![53]

– Что калякаете, непонятно! – надула губки Алена. – Это неприлично, может, про нас что-то плохое говорите?

– Да просто спросил, как дела, – пожал плечами Коля. – Только в поселке и были настоящие друзья. Как уехал, так больше и не ездил туда, – он взял печеньку.

– Ой, – воскликнула Румия. – У меня же есть курт! Будешь?

– Давай!

Она достала из верхнего шкафчика пакетик и протянула.

– Офигеть! Спасибо! – положив печенье, Коля откусил курт. – М-м-м.

– А меня за печенье кто поблагодарит? – снова надула губы Алена.

– Вкусно! – в один голос сказали все.

Наташа осторожно лизнула курт и запила чаем.

– Ну так, можно погрызть.

Алена поморщилась:

– Фу, как такое едят?

Коля стал задумчивым, разговор не клеился.

– Ладно, я пошел! На работу надо заскочить, – он встал. – Румия, приятно было с тобой познакомиться!

Алена вышла в коридор за ним.

– Интересно, они целуются? – мечтательно сказала Наташа, убирая со стола чашки.

Румия накрыла печенье салфеткой.

Алена пришла через полчаса, сразу зашла в ванную. Вышла с опухшими глазами и, проходя мимо кровати Румии, пнула ее тапку.

– Терпеть не могу тихонь, которые строят подляны, – сказала она.

Румия удивленно посмотрела на нее, взяла книжку и отвернулась к стене.

– Ничего, у нее еще один ухажер есть, – усмехнулась Наташа, когда Алена с Таней ушли проверять почту. – Зануда такой, зато из семьи профессора. А Коля обычный, на машзаводе работает. Жалко, что она ему голову морочит. Сразу видно, городская. Она же из Орска. Кстати, Коля тебе понравился?

– Да, хороший. А почему Алена на меня обиделась? Я ничего не поняла. Из-за курта, что ли?

Наташа усмехнулась.

– Да у нее вечно другие виноваты, не обращай внимания.

– Ну ладно, если она его обманывает, значит, так ей и надо.

– Слушай, у тебя деньги хоть есть? А то могу одолжить.

– Есть, – Румия незаметно потрогала грудь и нащупала скрученные купюры на прежнем месте.

– Ну хорошо! Тогда давай танцевать!

Наташа включила магнитофон и встала. Румия следом. Они замахали руками, переставляя ноги, а в какой-то момент стали кружиться. Когда музыка остановилась, расхохотались и только тут увидели, что за ними наблюдает неслышно вошедшая Таня. Что-то похожее на удивление или зависть мелькнуло на ее лице и тут же исчезло.

– Тебе телеграмма! – сказала она и бросила на подушку бумагу.

Румия схватила лист, и перед глазами запрыгали печатные буквы:

«Оренбург, Пролетарская… Сеитовой Румие».

Она опустила взгляд ниже:

«Казахстан… Кадырова Зейнеп».

Абика! В телеграмме сообщалось, что на 25 сентября, 18 часов, назначены телефонные переговоры. Это был завтрашний день.

Глава 6

Папина родня

1988, Байганинский район – поселок П. под Актобе

– Ж-ж-ж!

Муха села на нос, и Румия смахнула ее.

– Ж-ж-ж-ж!

Когда это кончится! Вставать и ловить лень, да и не видно ничего в такой темноте. Рядом никого, здесь рано встают даже дети, и Румия обычно утром выходит из юрты последняя.

Муха коротко зажужжала и затихла.

– Ш-ш-ш! – раздалось едва слышно.

Стало тревожно. Возле ног опять зашипело. Румия приподнялась на подушке и замерла. Душный воздух юрты давил со всех сторон. По голени медленно ползло что-то шершавое и холодное. Румия затаила дыхание, боясь шевельнуть ногой. Когда «это» перестало ее касаться, она вскочила и выбежала из юрты, на входе перепрыгнув через серую змею длиной с ее руку, и закричала:

– Папа!

На улице было светло, у костра крутились мальчишки. Они подлетели за пять секунд.

– Жылан![54]

Старший схватил лопату, лежавшую на земле, и перерубил змее голову. Тонкое, как веревка, тело продолжало извиваться, и он стукнул его острием лопаты еще раз. Пару раз шевельнувшись, змея застыла.

Румия со страхом разглядывала задравшиеся чешуйки, струйку темной крови и круглые желтые глаза с продольным зрачком.

– Жылан! – радостно закричали мальчишки и стали топтать змею.

Румию затошнило, картинка перед глазами качнулась и начала гаснуть, как в экране старого телевизора.

Очнулась в юрте, когда ей брызнули водой в лицо. Вбежал папа:

– Не укусила?

– Все нормально, – сказала Салтанат.

– Я хочу домой! – захныкала Румия. – Здесь ужасно!

– Румчик, ну ты что, – попытался успокоить ее папа. – Это уж, он не ядовитый.

– Жоқ, улы жылан![55] – мотнул головой Алтынбек, и Салтанат шикнула на него, сверкнув глазами.

– Когда мы уедем? – всхлипнула Румия.

Папа положил ее голову к себе на колени и погладил.

Алтынбек достал из кармана сломанную печеньку, протянул. Салтанат, прятавшая сладости в сундуке и выкладывавшая их только перед гостями, грозно взглянув на сына, шлепнула его по спине тряпкой. Он притворно заохал.

Румия улыбнулась. Увидев это, все стали ее смешить. Старший сделал сальто. Младший надул голый живот и щеки.

– Машина келдi[56], – средний мальчик надавил ему пальцем поочередно на обе щеки, – сигнал бердi[57], – он нажал на нос, и малыш резко выдохнул:

– Пф-ф-ф!

Остальные захохотали.

– Ту-у-у, мыналар құтырып кеттi![58] – проворчала Салтанат.

Папа посадил Румию на плечи и понес на улицу.

– Ерке қыз[59], – раздался вслед голос Салтанат, и в нем послышалась то ли досада, то ли грусть.

– Ну, куда пойдем, Руми, моя принцесса? – сказал папа.

– Да куда тут идти? Ничего нету!

– Как ничего? – весело закричал папа и побежал так быстро, что Румия крепко ухватилась за его шею, боясь свалиться. – А речка? А ручей! А бескрайняя земля! Здесь можно бежать три года.