Анна. Близкие незнакомцы - Чон Хана

если хотя бы один студент живет тут, накормить его надо обязательно. Иногда, помогая на кухне, я видела эту девушку. За столом она всегда выделялась: высокая, как модель, и хорошо одетая. По-моему, училась на дизайнера одежды. Она спокойно клала на стол дорогую фирменную сумку или кошелек, и все тут же обращали на них внимание. Одевалась она модно и ярко, но какая-то замкнутая была. Было в ней что-то мрачное.

Общий обувной шкаф в прихожей делили все жильцы, но почему-то именно ее обувь пропадала чаще всего. И все равно она почти никогда не злилась. Пожимала плечами и просто проходила мимо. Помню, мама часто ее хвалила – мол, спокойная, без претензий. И главное, никогда никого постороннего в дом не водила. В гостевых домах часто бывает – приглашают кого попало. Им что тут, общежитие или мотель? Сначала говорят, что брат приехал, а потом полночи вздохи и стоны слышны. Но Юми за четыре года ни разу не сделала ничего подобного. Не то что парней, даже подруг не приводила. Идеальная жиличка для мамы.

В последний год она собиралась замуж. Еще не окончив университет, сказала, что после свадьбы уедет учиться за границу. Возможно, ей придется срочно освободить комнату. И тут случилось то самое.

Выходной был. Мама уехала на похороны кого-то из родственников, и я готовила еду для жильцов. Где-то после трех пришла элегантная дама средних лет, а рядом – бледный перепуганный юноша. Та сказала, что ее сын забыл в комнате одной студентки какую-то важную вещь. Вот и пришли, чтобы забрать.

Юми в тот день ушла рано, на звонки почему-то не отвечала. Я сказала, что без разрешения хозяйки войти не получится, но женщина и слышать ничего не хотела. Кричала, что вещь точно там, и если они ее не заберут, то я лично буду отвечать за кражу. Она качала права, ее лицо исказилось в гримасе – передо мной уже стояла не элегантная дама, а фурия.

На кухне она устроила скандал: кричала на весь дом, грозилась вызвать полицию и вернуться с ордером на обыск. Жильцы повыходили из своих комнат и с обалдевшим видом наблюдали за происходящим. Деваться было некуда – я принесла запасной ключ, но поставила условие: забрать только нужную им вещь и немедленно уйти.

Я открыла дверь, и дама ворвалась внутрь. Хотя ворвалась – громко сказано. Комната больше походила на тесный чулан. Старое одеяло и выцветшая подушка навалены в кучу. Лицо дамы скривилось от отвращения, смотреть было неприятно. С другой стороны стоял низкий стол, на котором были раскрыты учебники для подготовки ко вступительным экзаменам. Повсюду валялась одежда – беспорядочно, как какое-то тряпье. В углу стоял тканевый шкаф-чехол с неисправной молнией. Женщина заглянула даже туда. Но, похоже, нигде не было той вещи. Парень, все это время стоявший у входа, так и не решился зайти внутрь. Только смотрел с порога с каменным лицом. Глядя на них, я подумала: какая жалкая картина – мать, рыщущая в чужих вещах, и сын, который не может даже взглянуть на происходящее. Оба по-своему жалкие.

Юми в тот день так и не вернулась. Прошло много времени, прежде чем моя мама получила от нее известие. Та сказала, что у родителей проблемы со здоровьем, и она, возможно, не вернется. Попросила собрать ее вещи и отправить домой. Я упаковывала все сама – в три большие коробки. Одежды была уйма и вся – дорогая, броская. Просто скомкана и распихана, куда попало. Среди вещей лежал и студенческий журнал университета С. Помню, Юми писала туда статьи.

А я ведь даже в парикмахерской журналы не беру полистать. Но в тот день взяла один и прочла ее статьи. И знаете, довольно интересно было. Стало жалко девчонку. Наивная, попала в какую-то передрягу. Думать, что платья, туфли и косметика изменят жизнь, – полная глупость. Я вот никому не верю – ни мужьям, ни детям. Верю, что гостевой дом приносит мне доход, – вот и весь рассказ.

* * *

Возможно, наши пути с Ли Юми когда-то пересекались. Я тоже была на форуме редколлегий университетских газет. Среди студентов, стоявших в зале в одинаковых футболках, могли быть и Ли Юми, и Ли Сану, и я сама. Но о студенте из научно-технического университета K., который в тот год получил награду лучшего журналиста, я не помню ровным счетом ничего. Говорят, он учился в Швейцарии, а теперь работает аналитиком в какой-то крупной компании. Кто знает, что стало с его мечтой дорасти до министра. Он отклонил мою просьбу об интервью. «Не знаю, о ком речь», – лишь коротко бросил он в ответ.

Гостевой дом, где Ли Юми прожила четыре года, теперь перешел в руки дочери хозяйки и стал гостевыми апартаментами, где сдавали крохотные студии студенткам близлежащего женского университета. Я надеялась отыскать там ее друзей или коллег, с которыми она была близка, но никого так и не нашла. Рубрика, которую вела Ли Юми, была популярна, но, кроме Ли Сану, за время «учебы» в женском университете С. она ни с кем больше не сблизилась. Так или иначе, после того как мать Ли Сану ворвалась в ее комнату, их пути разошлись. В дневнике не было сказано о том, что именно довело до такого разлада. Скорее всего, его семья торопилась со свадьбой и хотела познакомиться с родителями невесты, а Ли Юми всеми силами старалась этого избежать. Но мать Ли Сану оказалась вовсе не той беспечной светской дамой, какой ее представляли: эта волевая женщина сумела сделать из мужа, не окончившего даже военную академию, настоящего полковника.

В день, когда открылось, что Ли Юми не является ни студенткой университета, ни дочкой богатых родителей, Ли Сану потребовал вернуть подаренное кольцо. Они встретились у озера на территории женского университета С., там же, где началась их история. Во время встречи он отводил взгляд, будто все в ней вызывало в нем отвращение.

– Выслушай меня хоть раз, – попросила она.

– Зачем? Чтобы ты опять соврала? – отрезал он с презрительной усмешкой.

Ли Юми замерла, впервые увидев такое выражение на его лице.

– Всего одну минуту. Просто дай мне сказать, – продолжала она.

– Да какая теперь разница. Какая бы ни была у тебя причина, я больше не хочу тебя видеть, – холодно ответил он.

В его взгляде не было ни боли, ни сожаления – только отвращение. Девушка вздрогнула. Молча сняла кольцо с пальца и протянула ему. Он взял его, сунул в карман и ушел, не оборачиваясь.