Варварогений децивилизатор - Любомир Мицич

есть с первых минут того дня, что зовётся Джурджевдан, – мне стыдно смотреть на памятник Неизвестному Герою, ведь жертву его и мучения предали, как предали его образ и дело. Может быть, это ещё и потому, что меня называют посмертным дитём, внебрачным, незаконнорождённым сыном?.. И разве не печально, что столь величественный символ представлен в такой посредственной форме, или что за мной не признают права распространять истинное учение моего отца в его же отечестве, а затем и по всему миру?.. Ну, почему же вы молчите, прекрасная моя незнакомка?..

Подавшись к ней, он удивлённо произнёс:

– Надо же, вы плачете… Отчего эти слёзы?..

– Да я ведь тоже его предала и тоже наговаривала на него, повторяла враньё!

– Враньё?.. Зачем врать?.. Голая правда – вот чудо из чудес!.. Что ж, выходит, и детей в школе вы учите вранью? Пересказываете враки отпрыскам победителей?

– Этого я не говорила, но меня убеждали, что когда-нибудь враньё тоже станет правдой. И до сих пор, несмотря на ваши слова, я верю, что так и будет. Но право же, давайте сменим тему… Поговорим лучше о любви, поцелуйте меня, возьмите у меня всё, что может дать женщина, никогда прежде не любившая и даже не надеявшаяся на любовь, возьмите всё самое чистое и девственное, что в ней есть, – только умоляю, не травите мне больше душу вашей правдой! Иначе вы разобьёте все мои иллюзии…

– Вот как!.. – отшатнулся от неё Варварогений, – говорить о любви, учить вранью, упрямо верить в небылицы, лишь бы не расставаться с иллюзиями – нет, вы подумайте!.. В таком случае к чёрту любовь! Чтобы предаться любви – такой-то ценой – мне не хватит ни восторга, ни мужской силы. Сперва духовная близость, а уж только потом плотское наслаждение!

– Напрасно!..

– Я в этом слове слышу басню Лафонтена о кусочке сыра у вороны в клюве, а тот кусочек сочный был, сочнее моих губ.

– Не понимаю, какая тут связь…

– Связь?.. Созвучия в словах, переплетения мелодии мне дарят вдохновение, в одном дыхании соединяя самые далёкие явления. Такое дарование, способность к звукосочетанию досталась мне от матушки моей, нашедшей вечный покой где-то в дали глухой. Не умолкая, она пела что есть силы, когда меня гнусному этому миру дарила.

– Значит, это вас сегодня утром толпа встречала рукоплесканиями и чудесной песней: «Одби се бисер грана…»?

– Ах, если бы! Так святого Георгия люди встречали с первыми солнечными лучами – того, который победил дракона, и нынче его иконы расставляют в домах повитухи-матроны! Его почитают все эти дамы, что грамм за граммом потомство на свет производят и плачут, стонут, надрываясь, в родильных муках извиваясь… Отличие «производить» от «дарить» вам понятно, надеюсь?.. Итак, всю эпопею о появлении Варварогения я вам поведал, и в имени этом, как видно, заключена идея. Я ведь и сам у него во власти, им вдохновляюсь и в жизни, и в мыслях без страсти. А кстати, как вас-то зовут?

– Сербица!

– Вот оно что! Тоже имя со смыслом.

– Может быть… Да только мне не позволено им пользоваться и черпать в нём вдохновение. У меня, конечно, есть и другое имя, но такой силы в нём нет. Я бы даже сказала, что с тех пор, как оно у меня появилось, меня перестали любить. Признаться, ни сердцем, ни душой, ни умом я его не принимаю. Поэтому в историю моей семьи оно не войдёт, а потомкам я его и подавно не передам!

9. Союз любви

По дороге к авальской обзорной площадке, с которой открывается красивейший вид на долины, холмы и поля Шумадии20, Варварогений повстречал одного писаку – белобрысого человечка с весьма внушительным носом21.

Этот борзописец, чьё имя в ту пору было у всех на устах, бесцеремонно окликнул Варварогения:

– Почему такой авальский смутьян, как вы, предпочитает общество женщин?..

– Общество одной-единственной женщины. Единственное и множественное число путают только турки22. Да и потом, женщины меня вдохновляют, а мужчины оскорбляют.

– Но вы ведь и сами могли бы вдохновлять…

– Вдохновлять?.. Кого это?..

– Да хоть писателей, – съязвил литератор.

– Ох, не смешите меня, корифей вы мой несчастный! Неужели вы не знаете, что для мужчин в наше время, изгаженное так называемым историческим материализмом, – особенно для тех из них, кто возглавляет политические партии или же выбился в министры, диктаторы и короли, – что для них вдохновение всегда равно злоумышлению… К тому же цивилизованный человек никогда не обратится за вдохновением к варвару, пусть тот и выше его на голову. Искренность варвара его задевает, варварский интеллект приводит его в замешательство, и он начинает опасаться за своё душевное равновесие. А если даже он и последует примеру варвара, то вовсе не для того, чтобы сделать доброе дело или отдать должное талантам своего вдохновителя, а в лучшем случае для того, чтобы потешить безудержное тщеславие собственного жалкого «я».

– Точнее и не скажешь! Всё-таки цивилизованный человек, вроде меня, куда сильнее варвара.

– Если он и правда сильнее, то почему тогда он так неистово на него нападает и так упорно его преследует?.. Почему он затевает целый крестовый поход против души, свободы, чести и жизни варвара?.. Для чего на каждом шагу ему требуется проплаченная и бесконечно лживая реклама? Уж не для того ли, чтобы выдать преступления за дела на благо общества и нации? Не для того ли, чтобы потакать низменным инстинктам убогих и завистливых бездарей?..

– Видно, друг мой, вы нацелились ни много ни мало на общенациональное нравственное преобразование нашего народа. Только помните, что на свете есть полиция, которая вас остановит, и врачи, которые вас от этой напасти вылечат…

– А вам бы их только подначивать! Такое общество и само без особого труда может породить варвара – наиболее человеколюбивого персонажа из всех цивилизованных людей, а современные писатели всё никак не найдут ему достойного применения. Меж тем, сударь, в вашем полицейском, медицинском и книжном царстве человек, с рождения превосходящий остальных, неминуемо становится не только жертвой собственной гениальности, но ещё и вашей добычей. Вот так благородно вы и гоните его по всей стране, записывая порядочных людей в развратители, незаслуженно обвиняя их в предательстве и обращаясь с ними как с полоумными.

– А всё потому, что предателем у нас считается любой, кто не желает водить хоровод вместе со всеми.

– Предателем чего?.. Уж не лжи ли? Что скажете, дорогая моя Сербица?

– В первую очередь предателем нашего Государства, – настаивал сочинитель, – а затем и всего человечества, цивилизации!..

– Типично югославское заблуждение. Выдающийся человек никогда