Возлюби ближнего своего. Ночь в Лиссабоне - Эрих Мария Ремарк

ненадежное божество. Эпштейн с елейным видом учил ее жизни. Перед ней на столе лежали полшиллинга. Левая волосатая рука Эпштейна лежала рядом как большой паук, подстерегающий добычу.

На улице Штайнер глубоко вздохнул. Мягкий ночной воздух был как вино после прокуренного кафе, полного безысходного людского горя. «Я должен выбраться, – думал он. – Я должен выбраться любой ценой!» Он посмотрел на часы. Было уже поздно. Несмотря на это, он решил разыскать шулера.

Маленький бар, на который шулер указал ему как на место своего постоянного пребывания, был почти пуст. Только две проститутки, как нахохлившиеся попугаи, сидели на высоких табуретах за никелевой стойкой.

– Фред был? – спросил Штайнер бармена.

– Фред? – Бармен пристально посмотрел на него. – Что вам надо от Фреда?

– Хочу повторить с ним «Отче наш», старина. Что же еще?

Бармен подумал немного.

– Он ушел час назад.

– Он придет еще?

– Не имею понятия.

– Прекрасно. Тогда я подожду. Мне водки.

Штайнер прождал около часу. Он подсчитывал, сколько выручит от продажи своих вещей. Выходило, что никак не больше семидесяти шиллингов.

Девушки лишь мельком взглянули на него. Они посидели еще некоторое время, потом удалились с надменным видом. Бармен начал от нечего делать бросать игральные кости.

– Сыграем кон? – спросил Штайнер.

– Я не прочь.

Они бросили кости, и Штайнер выиграл. Сыграли еще. У Штайнера выпали четыре козыря.

– Мне, кажется, везет на козыри, – сказал он.

– Вам вообще везет, – сказал бармен. – Какой ваш астрологический знак?

– Не знаю.

– Похоже, что лев. По крайней мере, лев приносит вам удачу. Я кое-что в этом понимаю. Последний кон, а? Фред больше не придет. Он никогда еще не приходил в это время. Ему нужно выспаться и иметь спокойные руки.

Они снова бросили кости, и Штайнер снова выиграл.

– Вот видите, – сказал бармен с удовлетворением и пододвинул к нему пять шиллингов. – Конечно, вы лев. С сильным влиянием Нептуна, на мой взгляд. В каком месяце вы родились?

– В августе.

– Типичный лев. У вас блестящие шансы в этом году.

– Если так, то я согласен хоть на целый львиный заповедник. – Штайнер осушил свой стакан. – Вы скажете Фреду, что я его искал? Передайте, что его спрашивал Штайнер. Я завтра опять зайду.

– Хорошо.

Штайнер возвращался в пансион. Он долго шел по пустым улицам. На небе было полно звезд, а из-за каменных оград доносился тяжелый аромат цветущей сирени. «Господи, Мария, – думал он, – не может же это продолжаться вечно…»

IV

Керн зашел в аптеку недалеко от Венцельсплатц. Он заметил в витрине несколько флаконов туалетной воды с этикетками лаборатории его отца.

– Туалетная вода «Фарр»! – Керн вертел в руках флакон, который аптекарь снял для него с полки. – Откуда это у вас?

Аптекарь пожал плечами.

– Не помню. Мы получили это из Германии. Уже давно. Хотите купить флакон?

– И не один. Шесть.

– Шесть?

– Да, сперва шесть. Потом еще. Для продажи, конечно. С процентами.

Аптекарь посмотрел на Керна.

– Эмигрант? – спросил он.

Керн поставил флакон на прилавок.

– Знаете что, – сказал он раздраженно, – этот вопрос со стороны штатских начинает меня бесить. Особенно когда у меня в кармане разрешение на жительство. Скажите лучше, сколько процентов вы мне дадите?

– Десять.

– Это смешно. Как же я на этом заработаю?

– Можете получить двадцать пять процентов, – сказал подошедший владелец аптеки. – Если возьмете десять флаконов, получите даже тридцать. Мы будем рады отделаться от старого хлама.

– От старого хлама? – Керн оскорбленно посмотрел на владельца. – Это прекрасная туалетная вода, вам это известно?

Владелец аптеки с равнодушным видом ковырял в ухе.

– Может быть. Тогда вы наверняка удовольствуетесь двадцатью процентами.

– Тридцать – это минимально. При чем здесь качество? Вы можете дать мне тридцать, а туалетная вода тем не менее может быть хорошей, разве не так?

Аптекарь скривил губы.

– Все эти средства одинаковы. Хороши только те, что имеют хорошую рекламу. Вот и весь секрет.

Керн посмотрел на него.

– Это вода наверняка больше не рекламируется. В этом смысле она очень плохая. Можно было бы смело просить тридцать пять процентов комиссионных.

– Тридцать, – возразил владелец. – Ее время от времени все же спрашивают.

– Господин Бурек, – сказал аптекарь, – я думаю, мы можем дать ему тридцать пять, если он возьмет дюжину. Ее спрашивает всегда один и тот же человек. Но и он не покупает, он только хочет продать нам рецепт.

– Рецепт? Боже правый, этого нам только недоставало! – Бурек умоляюще воздел руки к небу. – Рецепт?

Керн прислушался.

– Кто это хочет продать вам рецепт?

Аптекарь засмеялся.

– Тут один тип. Он утверждает, что прежде сам имел лабораторию. Врет, конечно. Чего только эти эмигранты не выдумают!

На мгновение у Керна перехватило дыхание.

– Вы знаете, где он живет? – спросил он.

Аптекарь пожал плечами.

– Я думаю, адрес где-то валяется. Он нам его давал несколько раз. А зачем вам?

– Я думаю, это мой отец.

Оба воззрились на Керна.

– Это правда? – спросил аптекарь.

– Да, это он. Я его давно уже разыскиваю.

– Берта! – возбужденно крикнул владелец женщине, которая работала за столом в глубине аптеки. – Есть у нас адрес того господина, что предлагал рецепт туалетной воды?

– Вы имеете в виду господина Штрана, того старого идиота, который торчал здесь несколько раз? – отозвалась женщина.

– Черт! – Владелец аптеки смущенно посмотрел на Керна. – Простите! – Он быстро ушел в глубину аптеки.

– Вот что получается, если спишь с подчиненными, – ехидно заметил аптекарь ему вслед.

Через минуту владелец вернулся, тяжело дыша, с запиской в руке.

– Вот адрес. Это господин Керн. Зигмунд Керн.

– Это мой отец.

– Действительно? – Он отдал ему записку. – Здесь адрес. Последний раз он заходил недели три назад. Извините за неосторожное слово. Вы же понимаете…

– Ничего, ничего. Я только хотел бы прямо сейчас сходить туда. Я вернусь за флаконами потом.

– Разумеется. Это не к спеху.

Дом, где должен был жить отец Керна, находился на Тузаровой улице, недалеко от рынка. В подъезде было темно и затхло, от влажных стен пахло кислой капустой.

Керн медленно поднимался по лестнице. Странно, но он словно боялся снова увидеть отца. Он слишком привык к розыгрышам. На третьем этаже он позвонил. Потом зашаркали чьи-то шаги, и картонный щиток за круглым «глазком шпиона» отодвинулся. Керн увидел устремленный на него взгляд черного глаза.

– Кто там? – спросил ворчливый женский голос.

– Я хотел бы поговорить с одним человеком, который живет здесь, – сказал Керн.

– Здесь никто не живет.

– Живет! Хотя бы вы. – Керн посмотрел на табличку на двери. – Фрау Мелания Эковская, не так ли? Но я хотел бы говорить не с вами.

– Ну так в чем же дело?

– Я