«Горизонтальное положение» и другая крупная проза. Том 2. Описание города. День или часть дня - Дмитрий Алексеевич Данилов

он, пьяный, издавал при помощи этих музыкальных инструментов немузыкальные звуки, а потом засыпал на одном из сундуков или на полу, а утром наливал себе некоторое количество водки из большой бутыли и/или выпивал одним глотком одну бутылку поменьше и уходил приободренный на свое производство, а потом возвращался с производства в свою эту жилую комнату рабочего, вешал на вешалку тужурку, убирал со стола предыдущие бутылки, ставил бутылки новые, такие же, садился за стол и пил алкоголь из бутылок, такой же, как и вчера, и пьяными глазами смотрел на ходики, не в силах определить время, а потом просто вырубался, засыпая тяжелым сном на полу или на одном из сундуков, утром похмелялся остатками вчерашнего алкоголя и топал на свое постылое производство, а вечером возвращался в жилую комнату рабочего с множественными бутылочками, вешал на вешалку свое пальтецо, и, в общем, наступила революция.

Картина, изображающая выступление местного деятеля большевизма, умершего впоследствии от тифа. На местном деятеле большевизма элегантная шляпа, белая рубашка, галстук, шарфик, в кармане пальто – какая-то, судя по всему, большевистская газетенка. Элегантный местный деятель большевизма стоит на трибуне и вешает на уши собравшихся граждан большевистскую лапшу.

Плакат «Долой кредитъ! Торговля в кредитъ – зло! Съ нимъ нужно бороться!»

Плакат-комикс «Советская репка». Сцена первая. Из земли торчит небольшой красный конус, увенчанный зелеными листиками. Как бы похоже на воображаемую репку. К репке подходит толстая мордастая фигура во фраке и цилиндре. В правой части сцены изображены ворона и кролик, они расположены друг относительно друга таким образом, что кажется, будто находящийся позади вороны кролик пытается вступить с вороной в сексуальный контакт. Ворона и кролик помечены надписью «Обыватели».

Смотрит на репку мусье Капитал«Выдерну так, чтоб никто не видал»С красною репкой прямо бедаДергает он и туда и сюдаТянет-потянет, вытянуть не может

Сцена вторая. Мордастая фигура тянет репку за зеленые листики, сзади к мордастой фигуре пристроилась уродливая толстая фигура в пестром красном платке и пестром зеленом платье, почему-то с усами.

Дед Капитал злобно мечет и рветКонтр Революцию бабку зовет

Сцена третья. Позади бабки появляется третья фигура – тоже в платке, в круглых очочках, с болезненным румянцем на щеке. На черной юбке третьей фигуры надпись «Социал соглашатели».

Репке дадим мы хорошую взбучкуКликнула бабка помощницу-внучку

Сцена четвертая. В группе тащащих появляется четвертая фигура – существо с головой (условно) собаки и туловищем непонятно кого, одетым в красную кофту и зеленую юбку. На юбке написано «Саботажная Жучка». Репка начинает вылезать из земли, оказываясь на поверку красным красноармейским шлемом с хитро выглядывающим из-под него красным красноармейцем.

Дед надрывается,Бабка и внучкаСзади стараетсяВерная сучка

Сцена пятая, кульминация. Выдернутый из земли толстощекий красномордый красноармеец то ли дует, то ли плюет в сторону группы тащивших, отчего участники группы, кувыркаясь, улетают вдаль. Вместе с ними, судя по всему, улетают и «обыватели» – их на сцене не видно.

Все полетели,Ударились крепко,Всех наказалаСоветская репка

Плакат «Антанта готовит новый поход. Смотри в оба».

Газета первых послереволюционных лет. В подвале первой полосы – «Черный список предприятий, где часть рабочих праздновала Пасху». Рядом заметка «Не поповский праздник, а трудовой субботник».

И еще много всякой революционной и послереволюционной мерзости.

Дальше – война. Эта часть экспозиции – самая большая. Она вызывает содрогание.

И послевоенный отдел, вялый и скучный. Производство, наука, спорт. Развитой социализм. И еще немного постсоветского, еще более вялого и скучного. Например, побывавший в космосе флаг области, центром которой является описываемый город.

Приятный разговор с интеллигентной смотрительницей о местах описываемого города, связанных с выдающимся русским писателем, который жил в доме 47 по улице, названной в честь одного из месяцев. В частности, о том, где находилось первое место жительства выдающегося русского писателя в описываемом городе. Место, где стоял этот дом, точно не установлено, известно только, что это было совсем рядом с главным вокзалом описываемого города.

Уже вечер, но надо еще прогуляться к пустому месту, на котором раньше стоял дом 47 по улице, названной в честь одного из месяцев, как заведено. Там все без изменений.

С улицы, названной в честь одного из месяцев, на улицу, названную в честь выдающегося русского писателя (другого), потом в парк. Раньше здесь было кладбище и стояли кресты и надгробные памятники, а потом кладбище уничтожили, сделали парк и поставили в нем так называемые деревянные скульптуры – подобия каких-то языческих идолов, нелепо-стилизованные изображения животных и вовсе неизвестных существ.

Желтая классицистская церковь начала XIX века. Раньше она была кладбищенской церковью, а теперь это просто церковь, а в промежутке между двумя этими состояниями она выполняла функцию спортивного зала. В одном из текстов выдающегося русского писателя, который жил в доме 47 по улице, названной в честь одного из месяцев, есть такие слова: «Пузатенькая церковь с выбитыми стеклами смотрела из-за кленов». Это было, судя по всему, еще до превращения церкви в спортзал, потому что какой же это спортзал с выбитыми стеклами. Церковь трудно назвать пузатенькой, ничего особенно пузатенького в ней нет, разве что округлый купол, но вот так ее увидел выдающийся русский писатель, который жил в доме 47 по улице, названной в честь одного из месяцев.

Возвращение на улицу, названную в честь одного из месяцев, решение пойти по ней не в сторону центральной площади и гостиницы, а в другую сторону, к оврагу. Тихая улица по мере приближения к оврагу становится еще более тихой, нет ни людей, ни машин. В конце концов улица, названная в честь одного из месяцев, упирается в другую улицу, названную в честь непонятно кого или чего, которая петляет по краю огромного оврага. Это даже не улица, а почти тропинка, неасфальтированная, узкая и убогая. Улица негусто застроена маленькими старенькими домиками частного сектора, хотя совсем рядом проходит главная улица (проспект) описываемого города. Домики явно обитаемы.

Никого нет, тихо.

Где-то прямо здесь находился дом, где перед своей гибелью во время оккупации некоторое время жили мать и сестра выдающегося русского писателя, который жил в доме 47 по улице, названной в честь одного из месяцев.

Никого нет, тихо.

После войны на склоне этого оврага было обнаружено массовое захоронение расстрелянных жителей описываемого города.

Тихо, никого нет.

Ладно.

Теперь можно идти в гостиницу. Собирать вещи. Ехать на главный вокзал описываемого города. Садиться в поезд. И следовать к месту постоянной дислокации.

Так в итоге и получилось, и даже удалось не опоздать на поезд.

Пятый приезд. Май

К остановке подъехал автобус.

Небольшой, красный. Перекошенный, завалившийся на один бок. Что-то, видно, с подвеской, амортизаторами, или как там это называется.

Этот автобус был спроектирован в начале 1960-х годов. А серийное производство этого автобуса началось в конце 1960-х годов. И продолжалось оно аж до