Две встречи в Париже - Джоджо Мойес

Полдень, с его накалом страстей, казалось, остался далеко позади. Теперь у нее такое чувство, будто они женаты давным‑давно.

Он стягивает через голову рубашку.

– Вовсе нет. Ты имела полное право претендовать на то, чтобы во время медового месяца я уделял внимание лишь тебе и больше никому. Прости. Похоже… похоже, мне надо зарубить себе на носу, что я уже не один, а нас теперь двое.

И вот он снова такой, как прежде. Мужчина, в которого она влюбилась. Муж. И она вдруг вся пылает от желания. Он садится рядом с ней, и она прижимается к нему, а он тем временем продолжает говорить:

– Хочешь узнать самое интересное? Я позвонил Голдштейнам снизу и объяснил, что сожалею, но на этой неделе у меня больше не будет времени, поскольку на самом деле это мой медовый месяц.

– И…

– И они пришли в ярость.

Рука с конфетой замерла на полпути. У Лив оборвалось сердце.

– Господи, мне так жаль…

– Ага. Реально пришли в ярость. Они спросили меня, каким местом я думаю, если во время медового месяца оставляю молодую жену, чтобы обсудить деловые вопросы. Цитирую дословно: «Нельзя начинать так семейную жизнь, черт побери!» – Он лукаво ухмыляется.

– Мне всегда нравились эти твои Голдштейны, – говорит она, кидая конфетку в рот.

– Они сказали, что такое бывает лишь раз в жизни и вернуть это время уже невозможно.

– Думаю, я даже способна их полюбить.

– Через минуту ты полюбишь их еще больше. – Он встает и распахивает двустворчатую стеклянную дверь на балкон. Их маленький номер купается в лучах вечернего солнца, звуки оживленной Фран-Буржуа, с толпами туристов и ленивых покупателей, заполняют комнату. Он стаскивает туфли, носки, брюки, садится на кровать и поворачивается к Лив. – Они утверждают, будто чувствуют себя отчасти виноватыми в том, что разлучили меня с тобой. Поэтому они предложили нам свои апартаменты в «Рояль Монсо». Мы можем переехать хоть завтра. Решать тебе. Обслуживание в номере, ванна размером с океанский лайнер, море шампанского, можно вообще никуда не выходить. На двое суток. Я так долго и проторчал внизу, потому что на правах мужа взял на себя смелость перезаказать билеты на другое число. Ну что скажешь? – Он смотрит на Лив, и в его глазах проскальзывает тень сомнения. – Тебе придется провести еще сорок восемь часов в обществе мужчины, который, если верить нашим дружественным местным миллиардерам, треклятый тупоголовый идиот.

Она смотрит на него широко раскрытыми глазами:

– Треклятые тупоголовые идиоты – мой самый любимый тип мужей.

– Я очень надеялся, что ты именно так и скажешь.

Они откидываются на подушки и лежат рядышком, взявшись за руки.

Она смотрит в окно на ярко освещенный «город огней» и невольно улыбается. Она замужем. Она в Париже. Завтра она исчезнет в недрах необъятной двуспальной кровати вместе с любимым мужчиной и два дня вообще не будет вставать. Одним словом, лучше не бывает.

Или бывает?

– Я исправлюсь, миссис Халстон, – шепчет он, поднося ее пальцы к губам. – Конечно, это может занять много времени, целую супружескую жизнь, но рано или поздно я все сделаю правильно.

У него на носу две веснушки. Она их никогда раньше не замечала. Да и вообще, она в жизни не видела таких красивых веснушек.

– Идет, мистер Халстон, – говорит она, от греха подальше убирая коробку с шоколадом на прикроватный столик. – У нас с тобой впереди еще много-много лет.

Одна в Париже

Глава 1

Нелл передвигает сумку на пластиковом сиденье вокзала и, наверное, в сотый раз смотрит на настенные часы. И тотчас же переводит взгляд на раздвигающиеся двери за контролем безопасности. Еще одна семья – орущие, упирающиеся детишки и невыспавшиеся родители. Явно собираются в Диснейленд, проходят в зал отправления.

Последние полчаса ее сердце тревожно колотится и от волнения противно сосет под ложечкой.

– Он придет. Он обязательно придет. Он обязательно сможет, – едва слышно бормочет она.

– Поезд номер 9051 на Париж отходит от второй платформы через десять минут. Пройдите на платформу, пожалуйста. Не забывайте ваш багаж.

Она нервно жует губу, затем отправляет ему новую эсэмэску, пятую по счету.

Ты где? Поезд уже отходит!

Она отправила ему две эсэмэски, когда вышла из дому, – проверить, что ничего не изменилось и они действительно встречаются на вокзале. Когда он не ответил, она объяснила это тем, что сейчас едет в метро. Или он едет в метро. Тогда она послала третью эсэмэску, затем – четвертую. И вот после пятой эсэмэски телефон у нее в руке начинает вибрировать.

Прости, детка. Застрял на работе. Никак не успеваю.

Словно они всего-навсего сговорились по-быстрому пропустить вечером по стаканчику. Она смотрит на экран и не может поверить своим глазам.

Не успеваешь на этот поезд? Мне подождать?

И через пару секунд получает ответ.

Нет, поезжай одна. Попробую успеть на более поздний поезд.

Она слишком потрясена, чтобы сердиться. Она стоит столбом посреди толпы торопливо натягивающих куртки людей и выстукивает ответ:

Но где мы встретимся?

Он не отвечает. Застрял на работе. Магазин экипировки для серфинга и дайвинга. На дворе ноябрь. Из‑за каких неотложных дел, спрашивается, он мог застрять?

Она смотрит по сторонам, словно надеясь, что все это розыгрыш. Словно он прямо сейчас ворвется в зал ожидания и со своей обычной широкой улыбкой скажет, будто просто решил ее подразнить (он любит, и даже слишком, ее дразнить). А затем возьмет ее за руку, поцелует в щеку обветренными губами и скажет что-то вроде: «Надеюсь, ты не подумала, будто я могу такое пропустить, а? Твою первую поездку в Париж?»

Но стеклянные двери остаются закрытыми.

– Мадам? Вам надо пройти на платформу. – Кондуктор поезда «Евростар» тянется за ее билетом.

Она колеблется еще долю секунды – придет не придет? – и вот она уже в толпе, ее чемоданчик катится за ней. Она останавливается и набирает:

Тогда жди меня в отеле.

Она спускается по эскалатору, а гигантский поезд тем временем с ревом подъезжает к платформе.

– Что значит, ты не едешь? Мы ведь еще сто лет назад это запланировали.

Ежегодная поездка их девичьей компании в Брайтон. Они – это Нелл, Магда, Триш и Сью – уже шесть лет каждый год отправляются туда в первый уик-энд ноября или набившись в старый внедорожник Сью, или на служебной машине Магды. Они исчезали, отрываясь от повседневности, на двое суток, в течение которых безудержно пили, зависали с парнями, приехавшими на мальчишник, мучились похмельем за завтраком в задрипанном отеле под названием «Брайтон лодж».

Их ежегодным поездкам не помешали появление двух малышей, один развод и даже опоясывающий лишай (тогда они ограничились тем, что устроили вечеринку в номере Магды). И не было такого случая, чтобы они кого-нибудь недосчитались.

– Ну, Пит предложил мне поехать в Париж.

– Пит везет тебя в Париж? – Магда вытаращилась на нее так, будто она заявила, что учит русский язык. – Пит?

– Говорит, ему не верится, что я там никогда не была.

– Я однажды ездила в Париж, со школьной группой. Я потерялась в Лувре, и кто-то спустил мою кроссовку в унитаз в молодежном хостеле, – сообщила Триш.

– А я обжималась с французским парнишкой, потому что он был похож на того чувака, что встречался с Холли Берри.

– Так это тот Пит, который Пит-волосатик? Твой Пит? Не в обиду будь сказано, но, по-моему, он типа…

– Лузер, – услужливо подсказала Сью.

– Хрен моржовый.

– Засранец.

– Выходит, мы все трое ошиблись. Выходит, он крутыш, который берет Нелл на отвязные уик-энды в Париж. Что, конечно… ну, в общем, вы поняли. Здорово. Я только надеюсь, что тот уик-энд не совпадет с нашим уик-эндом.

– Ну, так как мы уже взяли билеты… было трудно… – махнув рукой, промямлила Нелл, в глубине души надеясь, что подруги не станут уточнять, кто именно брал билеты.

Это был единственный оставшийся до Рождества уик-энд, когда еще действовали скидки.

Она распланировала поездку так же тщательно, как организовывала свою бумажную работу в офисе. Обшарила весь Интернет в поисках лучших достопримечательностей, изучила TripAdviser на предмет самых приличных бюджетных отелей, перепроверив каждый из них в «Гугле» и сведя результаты в таблицу.

Она остановилась на отеле возле улицы Риволи – «чистом, гостеприимном, очень романтичном», – забронировала номер на две ночи. Она уже представляла, как они с Питом будут лежать обнявшись на широкой кровати французского отеля и смотреть в окно на Эйфелеву башню, как будут держаться за руки, сидя за кофе и круассанами в уличном кафе. Она ориентировалась исключительно по картинкам, поскольку смутно представляла, что делают