Чтобы ты не потерялся на улице - Патрик Модиано

Дом показался ему нежилым, как и улица. Он нажал кнопку. Услышал в домофоне треск и что-то похожее на шелест ветра в листве. Он наклонился и проговорил дважды, чеканя слоги: «ЖАН ДАРАГАН». Женский голос, приглушенный шумом ветра, ответил ему: «Второй этаж».

Застекленная дверь медленно открылась, и он оказался в холле с белыми стенами, освещенном бра. Он не стал вызывать лифт и поднялся по лестнице, поворачивавшей под прямым углом. Когда он вышел на лестничную площадку, она стояла за приотворенной дверью, лицо было полускрыто. Потом она потянула на себя створку и уставилась на него, как будто с трудом узнавала.

— Входи, мой маленький Жан…

Голос робкий, но чуть хрипловатый, тот же, что пятнадцать лет назад. Не изменилось и лицо, и взгляд тоже. Волосы были не такие короткие. Они падали ей на плечи. Сколько ей теперь было лет? Тридцать шесть? В прихожей она все еще смотрела на него пристально, с любопытством. Он искал, что бы ей сказать:

— Я не знал, можно ли нажать кнопку, где написано «Венсан»…

— Моя фамилия теперь Венсан… Я даже изменила имя, представь себе… Аньес Венсан…

Она провела его в соседнюю комнату, которая, должно быть, служила гостиной, но из мебели в ней был только диван и торшер рядом с ним. В большое французское окно он увидел деревья, с которых не успела облететь листва. Было еще светло. Солнечные зайчики поблескивали на паркете и стенах.

— Садись, мой маленький Жан…

Сама она села на другой конец дивана, словно чтобы лучше его рассмотреть.

— Ты, может быть, помнишь Роже Венсана?

Едва она произнесла это имя, как он действительно вспомнил открытую американскую машину, припаркованную перед домом в Сен-Ле-ла-Форе, и мужчину за рулем, которого он в первый раз тоже принял за американца из-за высокого роста и легкого акцента, когда тот заговорил.

— Я вышла замуж за Роже Венсана несколько лет назад…

Она смотрела на него и смущенно улыбалась. Чтобы он простил ей это замужество?

— Он все реже бывает в Париже… Думаю, он будет рад тебя повидать… Я звонила ему на днях и сказала, что ты написал книгу…

Однажды в Сен-Ле-ла-Форе Роже Венсан заехал за ним после школы в своей открытой американской машине. Она скользила вдоль улицы Эрмитаж, и шума мотора совсем не было слышно.

— Я еще не дочитала твою книгу до конца… Я сразу наткнулась на пассаж с фотоавтоматом… Знаешь, я никогда не читаю романов…

Она будто извинялась, как и давеча, когда сказала ему о своем браке с Роже Венсаном. Но нет, ни к чему было ей дочитывать эту книгу «до конца» теперь, когда они сидели рядом на диване.

— Ты, наверно, гадал, как я раздобыла твой адрес… Я встретила одного человека, который подвозил тебя на машине домой в прошлом году…

Она нахмурила брови, вспоминая имя. Но Дараган ее опередил:

— Ги Торстель?

— Да… Ги Торстель…

Почему людям, о существовании которых вы и не подозревали, которых вы встречаете один раз и никогда больше не увидите, суждено вот так, незаметно, сыграть важную роль в вашей жизни? Благодаря этому человеку он нашел Анни. Ему хотелось поблагодарить этого Торстеля.

— Я совершенно забыла этого человека… Он, должно быть, живет поблизости… Он заговорил со мной на улице… Сказал, что приезжал в дом в Сен-Ле-ла-Форе пятнадцать лет назад…

Наверно, та встреча с Торстелем прошлой осенью на скачках освежила тому память. Торстель заговорил о доме в Сен-Ле-ла-Форе. Он, Дараган, когда Торстель сказал: «Я не помню, что это было за место в окрестностях Парижа» и еще: «Мальчик — это были вы, я полагаю», так ничего и не ответил. Он давно и думать забыл об Анни Астран и о Сен-Ле-ла-Форе. Однако эта встреча внезапно пробудила воспоминания, которые он опасался, сам того не сознавая, извлекать на свет. И вот это случилось. Они оказались цепкими, эти воспоминания. В тот же вечер он начал писать книгу.

— Он сказал мне, что встретил тебя на скачках…

Она улыбалась, как будто это была шутка. — Я надеюсь, что ты не игрок.

— Нет, ничего подобного.

Он, игрок? Он никогда не понимал, почему все эти люди в казино сидят вокруг столов, безмолвные, неподвижные, с лицами живых мертвецов. А каждый раз, когда Поль заговаривал о системах ставок, ему было трудно сосредоточиться.

— Игроки всегда плохо кончают, мой маленький Жан.

Наверно, она знала, о чем говорит. Часто она возвращалась очень поздно в дом в Сен-Ле-ла-Форе, и он, Дараган, бывало, не мог уснуть до ее прихода. Каким облегчением было слышать шорох шин ее машины по гравию и шум мотора, который вот-вот заглохнет. И ее шаги по коридору… Что она делала в Париже до двух часов ночи? Быть может, играла. Через столько лет, теперь, когда он больше не был ребенком, ему хотелось задать ей этот вопрос.

— Я не очень поняла, чем занимается этот месье Торстель… Кажется, он антиквар в Пале-Рояле…

Судя по всему, она не знала, о чем с ним говорить. Ему хотелось помочь ей освоиться. Она, должно быть, чувствовала то же, что и он, как будто присутствие тени между ними, о которой ни он, ни она не могли заговорить.

— Так, значит, ты теперь писатель?

Она улыбнулась, и эта улыбка показалась ему ироничной. Писатель. Почему бы не признаться ей, что он написал «Черный цвет лета» как объявление о розыске? Если повезет, эта книга привлечет ее внимание, и тогда она даст о себе знать. Вот что он думал. Ничего больше.

Смеркалось, но она не стала зажигать торшер рядом с собой.

— Мне бы следовало связаться с тобой раньше, но у меня была такая бурная жизнь…

Она сказала «была», как будто жизнь ее кончилась.

— Меня не удивило, что ты стал писателем. Когда ты был маленьким, в Сен-Ле-ла-Форе, ты много читал…

Дараган бы предпочел, чтобы она рассказала ему о своей жизни, но она, очевидно, этого не хотела. Она сидела на диване в профиль. Образ, сохранивший замечательную четкость, несмотря на все эти потерянные годы, всплыл в его памяти. Однажды под вечер Анни, очень прямая, в профиль, сидит за рулем своей машины, а он, мальчик, рядом с ней. Машина была припаркована у ворот дома в Сен-Ле-ла-Форе. Он увидел слезинку, едва заметную, сползавшую по ее правой щеке. Она резко дернула локтем, вытирая ее. Потом запустила мотор как ни в чем не бывало.

— В прошлом году, — сказал Дараган, — я встретил еще одного человека, который знал