Тени на мосту - Анастасия Белинских

это чувствовалось как никогда. Я не хотела, чтобы Марти узнал, где я живу. Но поскольку другого выхода не было, так как он не желал меня высаживать где-то, откуда мне еще пришлось бы идти по темным дворам, он так и подвез меня до подъезда. Да и все же я уже настолько замерзла, что как можно скорее мечтала попасть домой. Ночи за последние дни стали значительно холоднее, к чему я еще не привыкла.

Когда мы остановились, Мартин заглушил двигатель и слез вслед за мной с мотоцикла. Сняв шлем, я протянула его Мартину, чтобы он мог закрепить его на заднем сидении, и собиралась сказать: «Спасибо за то, что вдохнул в мой вечер жизнь». Но, как только я открыла рот перед своей репликой и посмотрела в глаза Марта через открытый визор, почему-то не сказала. И, немного помявшись, лишь выдавила из себя: «Спасибо, что подвез».

— Не стоит благодарности, — он взял из моих рук шлем и закрепил его там, где я сидела, — я сделал то, что и должен был, — я не могла видеть сквозь его шлем, но почувствовала: он улыбнулся.

— Хорошо тебе доехать. Пока, — я, не дожидаясь ответа, поднялась к подъездной двери, но, открывая ее, все-таки обернулась. Он смотрел мне вслед:

— Увидимся.

Я зашла в подъезд, и дверь за мной закрылась.

Уже находясь в квартире, я заварила себе кружку горячего чая и села с ней у окна. Меня переполняли эмоции. Такие, каких я давно не испытывала. Я вдруг осознала, что мои детские мечты и желания юных лет о поездках на спортивных байках с ощущением скорости и ветра, летящего навстречу, в один миг оказались так близко с реальностью. До этой минуты я всячески отрицала такую действительность, полагая, что с Мартином я, вероятнее всего, никогда не пойду на контакт. Я не знала его и выстраивала о нем ошибочную картину по первым впечатлениям, считая, что он из тех понтовщиков, которые цепляют девчонок только благодаря дерзкому мотоциклу и развязному самоуверенному характеру, с которым он способен влиться абсолютно в любую компанию. Я явно видела в нем того, кому и вовсе нет дела до таких тихонь, как я. Но сегодня все колоссально перевернулось. И я не просто смогла понять всю суть вещей, происходивших в его жизни — я оказалась намного ближе к его внутреннему миру и смогла прочувствовать многое из его историй и практически увидеть все его глазами.

Сколько я себя помню, я всегда была слишком чувственной. Той девочкой, принимающей все близко-близко к сердцу. Проникаясь чувствами других людей, я нередко теряла связь с собой. Чужая боль могла произвести у меня не менее глубокие впечатления, чем у испытывающего эту боль. Кажется, именно из-за сверхчувственного сердца я старательно оберегала себя от чужих эмоций и в своей голове все время строила из себя дерзкую пофигистичную девчонку с равнодушным отношением ко всему происходящему вокруг. Сбегая от себя и своих интенсивных чувств, глубоко внутри я прятала свои эмпатийные страхи.

В это время, подняв одну ногу на табуретку и согнув ее в колене, я не спеша пила ароматный чай со вкусом шиповника и задумчиво смотрела в окно. Мартина там уже не было, он умчал еще до того, как я поднялась в квартиру. Ведь как только я в нее зашла, я с мыслями о нем сразу же подбежала к окну, на всякий случай не включая свет. И сейчас, все так же сидя у окна, я задумалась: «А куда он сейчас поехал?» Поскольку я об этом не спрашивала напрямую, знать этого я тоже не могла. Но почему-то мне казалось, что он поехал домой — именно дом я и предполагала, когда желала ему хорошо доехать. А теперь у меня уже были сомнения: возможно, Мартин хотел еще покататься по ночному городу (сегодня он говорил мне, что любит это дело); возможно, он поехал к тем самым ребятам на набережной; а возможно, он вернулся в бар, у которого мы и столкнулись в середине этого дня. К слову, до нашей встречи у бара он не пил, предвидя, что еще сядет за руль. Интересно, почему сейчас меня так заботило, где он?

После одинокого чаепития я посмотрела на часы. 2:13. Я вдруг почувствовала сильную усталость, отчего подумала, что сегодня бессонница обойдет меня стороной, и легла в постель. Но мысли были громче тишины. Мысли были о нем. О поездке. О его имени. О сегодняшнем вечере. О его глазах. О сегодняшнем разговоре. О его улыбке. Только не это… Я не хотела влюбляться. Я не хотела привязываться к этому человеку и что-либо чувствовать по отношению к нему. Но я неосознанно думала о нем и не могла прогнать эти мысли прочь. В этот момент в мою бредовую сонную голову пришла мысль о том, что на самом деле я не разбираюсь в чувствах, ведь прежде мне никогда не доводилось испытывать то, что сейчас бурлило где-то внутри. Так что я для себя решила просто надеяться, что это не любовь. «За один вечер влюбиться в человека — бред какой-то. Я же явно не влюблена. Просто пребываю в эйфории от поездки на мотоцикле по ночному городу», — вслух подумала я. И все так же не могла уснуть.

На утро я проснулась с теми же мыслями, с какими и уснула часа четыре назад. И меня это нисколько не порадовало. Я боялась своих чувств, особенно к Мартину. Это не тот человек, с кем я видела спокойную и размеренную жизнь. И наверняка мои чувства могли бы испортить завязавшуюся между нами дружбу. Завязавшееся между нами доверие. Да и нужны ли ему эти чувства? Думаю, нет. Как ни крути, за ним так и будут бегать такие же девчонки, как я. Ему явно не привыкать. Так, может, и девушка у него все же есть? В этом я убедилась спустя неделю, которую я провела с книгами, фильмами и родителями, приезжая к ним в моменты безумного одиночества — ведь за это время я совершенно не волновала Марти.

В один вечер, когда я не заходила в соцсети на протяжении всего дня и зашла только к восьми часам вечера, я обнаружила в ВКонтакте сообщение, полученное около часа дня.

Мартин написал: «Хай. Все еще не знаю, как мне к тебе относиться после всего, что я тебе рассказал, но, кроме тебя, мне все равно больше некому довериться. Да и не хочется, если честно. Что скажешь, если я попрошу тебя о помощи?