Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

– Моя мать была реабилитирована! – с горячностью заметил я.

– Повесть уважаемого Ильи Григорьевича Эренбурга наделала много шума в одна тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году. Который вам тогда шёл год? Пятый? Так-так! Тогда вы, конечно, не помните о том, что случилось годом раньше?..

Я хотел что-нибудь ответить, но моему собеседнику не требовалось ответов, он продолжал говорить дальше.

– …А годом раньше, после смерти Сталина и тотальной амнистии, в Москву стали массово возвращаться ссыльные. Насколько мне известно, ваша матушка недолго пробыла в ссылке. Я слышал, в Воркуте. В то время как ваш батюшка был сослан совсем уж далеко. «Дальстрой». Вы не слышали о таком учреждении? Это между Якутском и Магаданом. То есть очень далеко. Да-да, товарищ Цейхмистер – человек с огромными связями – позаботился, чтобы ваши родители были сосланы в разные места. Согласитесь, географически «Дальстрой» и «Воркутлаг» чрезвычайно отдалены друг от друга. Космическое расстояние, хоть, по сути, одно и то же.

– Мне мало что известно об этом… – пробормотал я, поднимаясь с места. – И вообще, мне пора…

– А теперь на время возвратимся к весьма жизненной повести товарища Эренбурга, – невозмутимо продолжал мой жестокий просветитель. – В сюжете нашумевшей повести есть женщина, которая изменила своему мужу. При этом она вместо угрызений совести чувствует даже некоторую радость. Радость освобождения. Впервые я прочёл эту повесть именно в том году, когда она взорвалась. И знаете, что меня поразило? Совершив адюльтер, главные герои не пошли каяться в партком, а пошли в кафе-мороженое. Но этого мало! В повести жена оставляет мужа ещё и потому, что тот лжив: на словах говорит одно, а в отчётах пишет другое. Партийный работник может лгать: как вам это?

– Я не лгу! – неожиданно для себя самого с горячностью брякнул я.

– Я тоже. – Мой собеседник ласково улыбнулся. – Но возвратимся к вашей матушке. В своё время она приобрела эту книжицу ещё и потому, что повесть отчасти посвящена ей самой.

– На что вы намекаете? Может быть, довольно? Прекратим! – горячился я.

– Не понимаете? И это несмотря на то, что родились вы в лагере, – невозмутимо продолжал мой хорошо осведомлённый собеседник. – Правда, товарищ Цейхмистер как человек со связями позаботился о сносных условиях для вашей матери. Она отнюдь не надрывалась, работая в лагерной канцелярии, в то время как ваш отец бесследно сгинул. Дата, место и обстоятельства его смерти неизвестны. Скорее всего, он именно надорвался на тяжёлых работах. А может быть, и нет…

Я рухнул на диван. Да, я знал, что Цейхмистер – человек не родной мне по крови, не армянин, однако я был уверен, что мой отец мёртв. По преданию, при строительстве одного из мостов…

– Мой отец был мостостроителем. Инженером. При строительстве автомобильного моста случилась авария…

– Помилуйте! На трассе Якутск – Колыма нет ни одного моста. Это во-первых. Во-вторых, ваш отец был талантливым учёным-гидростроителем из числа самых перспективных. Череда блестящих работ, статьи в журналах, красавица жена. Гамлету Тер-Оганяну завидовали многие, в том числе работавший у него в подчинении Цейхмистер, который и написал на него донос.

– Что? Донос?

Я снова попытался встать, но не устоял, обрушился на жёсткое сиденье дивана. Пожалуй, впервые в жизни ноги подвели меня. Собеседник сочувственно покачал головой.

– Слабость? Недостаточное питание в младенческом возрасте сказывается до сих пор. Извините, вас, кажется, расстроило слово «донос». Признаю, погорячился и беру это слово обратно, но только одно это слово. Итак, помнится, некогда товарищ Цейхмистер бывший тогда заместителем технорука Тер-Оганяна, высказал своё мнение относительно некоей особо ответственной работы. Мнение истинного, убеждённого партийца он изложил в письменном виде и направил в соответствующие инстанции для рассмотрения. Уверен, целью товарища Цейхмистера было улучшение вверенного руководству технорука Тер-Оганяна подразделения. В письменном мнении, которое мне довелось видеть самым краешком глаза, речь шла о чисто технических аспектах, в идеологическом же смысле ваш отец всегда оставался девственно чист. Что вы! Настоящий партиец, убеждённый сталинец. Однако всё обернулось не так, как предполагал товарищ Цейхмистер, и в один прекрасный день технорук Тер-Оганян исчез. Просто не явился на работу. Его молодая и красивая жена сидела дома взаперти одна. Тогда, знаете ли, времена были суровые. Война недавно кончилась. Вы же прочли эту замечательную книгу? – Мой информатор ткнул пальцем в портфель. – В книжке товарища Эренбурга в косвенной форме говорится о трудностях, пережитых страной после окончания войны. Жесткие времена требовали от партии жестких решений. Тем не менее товарищ Цейхмистер проявил мягкость. Не путать с мягкотелостью! Именно мягкость! Несколько раз сам лично навещал вдову… то есть…

Мой собеседник сбился, закашлялся. Мина смущения несколько даже украсила его невыразительное лицо.

– Он опять принялся писать в различные инстанции, и компетентные органы приняли решение о ссылке вашей матушки…

И снова сбой. На глазах моего собеседника выступили слёзы. Возможно, он смущён моим слишком пристальным взглядом? Я отвёл глаза, сосредоточившись на собственном теле. Надо, надо, наконец собраться с силами и бежать из проклятой курилки. Пусть отец… Пусть Цейхмистер сам мне скажет, что именно и куда он писал. Что за такие компетентные органы, принимающие решения о ссылке моих родителей?

– Повторяю, ваш отец, то есть товарищ Цейхмистер, хлопотал. Обладая влиянием в некоторых кругах, знакомствами, при отличном послужном списке ему удалось добиться некоторых послаблений для вашей матери. Это документальный факт. По возвращении в Москву летом 1953 года гражданка… то есть товарищ Теор-Оганян случайно встретила вашего отца… то есть товарища Цейхмистера в Елисеевском гастрономе. Это такой же достоверный факт, как то, что мы оба сидим сейчас в этой курилке. Волею судьбы я и сам присутствовал в том гастрономе в памятный день и час возобновления знакомства товарищей Цейхмистера и Тер-Оганян. Ваша мать, узнав товарища Цейхмистера, который в тот момент уже занимал высокую должность технорука проекта Вилюйской ГЭС, подбежала к нему и влепила пощёчину. Собственно, пощёчиной дело не закончилось. Товарищ Тер-Оганян с криками «стукач!» и «предатель!» несколько раз ударила товарища Цейхмистера по лицу, так что из носа последнего потекла кровь. На крики сбежались немногочисленные в тот ранний час покупатели, в том числе и я. Явились представители администрации Елисеевского гастронома. Должен заметить, что вы очень похожи на свою мать. Этот огненный блеск глаз, орлиный профиль, темперамент. Товарищ Тер-Оганян и сейчас всё ещё очень красивая женщина, но тогда, девятнадцать лет назад, после дальней дороги она