Школа призраков - Роман Николаевич Ким

– Наверно, изучал ниндзюцу, – сказал Даню.

– Исходя из того, что он изучал основательно японскую литературу и историю Японии, можно полагать, что ему, конечно, было известно ниндзюцу хотя бы по книгам Ито Гингецу, Фудзита Сейко и других современных популяризаторов этой самурайской науки.

Даню произнес с льстивой улыбкой:

– К экзамену по ниндзюцу мы будем готовиться с удовольствием. Такой интересный предмет.

Утамаро шевельнул головой, и стекла его очков заблестели, скрыв глаза, – он умел поворачивать голову именно с таким расчетом.

– Насчет удовольствия не ручаюсь. Экзамен будет трудный. Я беспощаден и особенно буду гонять по двум разделам ниндзюцу – руморологии и кудеталогии.

И тут же пояснил:

– Руморология – это прикладная наука о слухах, а кудеталогия – о переворотах.

г) Кудеталогия

Лекции по ниндзюцу сильно выматывали нас. Надо было подробно записывать и сейчас же зашифровывать эти записи – я пользуюсь изобретенной мной системой, о которой уже писал вам во втором или третьем донесении, затем просматривать ту литературу, с которой Утамаро предлагал ознакомиться, делать нужные выписки и опять зашифровывать их.

А список литературы, которую надо просматривать, был довольно большой. В общем, свободного времени оставалось мало – мы с Даню работали до поздней ночи.

Но Даню все-таки ухитрялся выкраивать время для развлечений – ходил в кегельбан при клубе деловых людей и в американский клуб – на закрытые просмотры фильмов, не предназначенных для проката, и еще встречался с о.а.-2.

Несколько раз я видел их, когда возвращался из библиотеки домой. Она как будто повзрослела на пять лет – беспечное, игривое выражение лица сменилось серьезным, задумчивым. Даню шел на два-три шага впереди, подчеркивая пренебрежение к ней.

А с Гаянэ я в течение всего периода слушания лекций Утамаро встретился только один раз. Инициатива исходила от нее – она позвонила и сказала, что у нее есть экстренное дело ко мне. Мы встретились около ее конторы – в книжном магазине.

Впервые я увидел ее в очках – они придавали ей строгий, но элегантный вид. Я сказал, что у меня очень много работы – прибыли партии экземпляров Библии и Евангелия на сомалийском, хаусском и канурском языках, надо распределять эту литературу по районам.

– У меня вот какое дело… – Гаянэ поднесла мизинец к переносице и поправила очки. – С Вильмой получается нехорошо, у нее сильная депрессия. Судя по всему, ваш друг вскружил ей голову… Не знаю, насколько далеко у них зашло дело…

Гаянэ слегка покраснела и нахмурилась – рассердилась сама на себя. Я осторожно коснулся ее руки.

– Я знаю, что у них только флирт. Значительно более активный, чем у нас, потому что…

Гаянэ быстро перебила меня:

– Ваш друг знает, что нравится Вильме, и явно издевается над ней. Я решила повлиять на нее – пусть порвет с вашим другом.

Я улыбнулся.

– А что требуется от меня? Найти для Даню другую?

Гаянэ посмотрела на меня – сквозь очки ее глаза казались ледяными.

– Очевидно, у вас в библиотечном складе, кроме Библий… – она говорила, не разжимая зубов, – имеется много скучающих девиц. И для себя, наверно, тоже нашли. Поэтому некогда было даже позвонить мне.

Я рассмеялся. Гаянэ сердито отвернулась, но через некоторое время сняла очки – стала обычной. Я проводил ее до дома – по дороге мы зашли в магазин Родригиша и купили для ее мамы китайские домашние туфли. Гаянэ обратила внимание на то, что магазин португальца был заполнен китайскими товарами, начиная с фарфоровых сервизов и кончая бамбуковыми спиночесалками.

– Через недели две, – сказал я, – расправлюсь со всей священной литературой, которая помогает африканцам попасть в рай, и целый месяц подряд буду ходить с вами в кино или помогать вам покупать подарки маме.

– Кстати, надо купить подарок дяде Гургену. Завтра получу жалованье, а послезавтра день его рождения. Куплю ему стереофон.

– Это страшно дорого.

– Я очень люблю дядю. Он часто рассказывает мне о папе. А таких людей, каким был мой папа, нет на свете.

Перед тем как проститься со мной, Гаянэ опять надела очки и строгим тоном сказала мне:

– Мне все-таки не нравится Даню. И еще больше не нравится, что он ваш друг. Неужели у вас есть что-нибудь общее? Для меня вы… то есть мне…

Она не договорила и быстро юркнула в дом. Вернувшись к себе, я взял карточку «Ход обработки о.а.-1» и сделал очередные пометки в графах поведения, интереса к темам разговоров, речевых реакций и смен интонаций и настроений. Но графу выводов я на этот раз оставил незаполненной – не стоит торопиться с заключением. Просто долго не виделись, и она немножко соскучилась. Во всяком случае, то, что она каждый раз говорит мне о своих родных и особенно об отце, – это хороший симптом.

Через несколько дней Даню с озабоченным видом сообщил, что последняя декадная диаграмма реакций о.а.-2 ему очень не нравится – кривая ее сопротивляемости идет на повышение, и заметно изменилась манера слушать и говорить.

Даню высказал предположение:

– Это, очевидно, влияние твоего экземпляра. Ты совсем отпустил вожжи, и твоя стала портить мою. Зря мы тогда не провели ФТ, как я предлагал.

Я обещал Даню попробовать – без гарантии успеха – оказать воздействие на о.а.-1, чтобы перестала вмешиваться в сердечные дела подруги.

Следующие две лекции (после лекции по руморологии) были посвящены комбинациям по введению неприятеля в заблуждение путем подброски по агентурным каналам дезинформационных данных – этот раздел хорошо разработан в ниндзюцу. После этого профессор перешел к теории переворотов и мятежей, то есть к кудеталогии (от coup d'etat).

Этому разделу были посвящены три лекции – ими заканчивался курс ниндзюцу.

В вводной части Утамаро рассказал о том, как в школе Накано японские теоретики дополнили и развили положения, фигурирующие в китайских и японских трактатах прошлых веков, о свержении власти в стане врага руками заговорщиков.

В классическом ниндзюцу имелся в виду только один тип переворота в стане противника – внезапное выступление заговорщиков, начинающееся с икс-акции против властителя и его главных приближенных. По существу говоря, речь шла о дворцовом перевороте.

Но современное ниндзюцу в большинстве случаев имеет дело с другими видами переворотов. Сделав подробный разбор нескольких наиболее характерных переворотов, Утамаро разделил их на четыре основные категории:

1) совершаемые в максимально короткий срок небольшим количеством военных на сравнительно небольшой территории (вроде багдадского переворота против Фейсала – 1958),

2) совершаемые путем широкой акции войсковых частей данной страны на большой территории (например, банкокский – 1958, равалпиндский – 1958, бразильский – 1964),

3) совершаемые в