Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

– Ты что?! – воскликнула Люда.

– Вот то! – пьяно мотнул головой Потапыч. – Зина на работу пошла. А детей куда? Сдаст в детдом.

– Не неси чепухи!

– Ты ей позвони, позвони. – Потапыч стал выталкивать жену с дивана.

Людмила набрала телефон Петровых. Зина, обиженная на Потапыча после истории со внуком дяди Лёвы, разговаривала сухо.

– Как у вас дела? – начала Люда.

– Нормально.

– Зина, ты знаешь, что Петров продал свой пакет?

– Знаю.

– А правда, что он забрал у тебя все деньги?

– Правда.

– Господи! – ужаснулась Людмила. – Как он мог? Что же ты будешь делать?

– У нас всё в порядке. Я устроилась на хорошую работу.

– А дети?

– Мальчики отдыхают в Болгарии. У Маняши гувернантка.

– Петров вывез мебель и ценные вещи?

– Глупости какие! Что ты выдумываешь!

Людмила повернулась и показала кулак мужу. Но он уже спал, свалившись на бок.

– Зина, может быть, тебе деньги нужны?

– Нет, спасибо.

– Обращайся ко мне в любой момент. Слышишь?

– Спасибо.

– Где сейчас Петров?

– Люда, извини, я не могу разговаривать, тороплюсь. До свидания. – Зина положила трубку.

Людмила подошла к столику, на котором стоял графин с глинтвейном, налила себе и выпила.

– Все-таки мужики – сволочи! – сказала она вслух. И потащила мужа на кровать в спальню.

Зина, не чуждая женской слабости перемывать знакомым косточки, однажды сказала мужу:

– Тебе не кажется, что Ровенский тебя и Потапыча затирает? У него иногда вырывается: «моя фирма», «мой холдинг». Заметил? Не наша, а моя!

– Не бери в голову, – отмахнулся Петров. – Фанфаронство у Юрки в натуре. Он отличный игрок, но, как ни странно, не умеет ни выигрывать, ни проигрывать. Когда в выигрыше, лопается от чванства, в проигрыше – обвиняет весь белый свет, только не себя. Я давно, с юности, не обращаю на это внимания. На свете осталось мало людей, которые могут щелкнуть его по носу, я из их числа. Ровенский прекрасно понимает, что без меня и Потапыча он как без рук.

Ровенский, конечно, не знал об этом разговоре. Если бы узнал – ехидно усмехнулся. Он давно пришел к выводу: на месте Петрова и Потапыча лучше иметь хороших управленцев, а не собственников. Юра не допускал, что компаньонов могут посещать подобные мысли. Куда они без него? Он незаменим. Судьба Ровенского баловала и периодически – по заслугам, считал он – подбрасывала подарки.

Соскок (или заскок) Петрова был очередным подарком. Мечта плыла Ровенскому в руки. Роль кормчего взяла на себя жена.

⁂

Лена Ровенская посмотрела на стол, накрытый к ужину, и осталась довольна. Серебро подсвечников, столовых приборов, блюд, старинный хрусталь, тарелки мейзенского фарфора, букет свежих роз и тропических резных листьев в настоящейepergne, настольной подставке, – стильно, шикарно и богато.

Стол накрыт для двоих, для нее и мужа. У них праздник, который не годится отмечать в ресторане, только дома – без чужих глаз и ушей.

Она встретила мужа у порога, поцеловала в щеку:

– Всё в порядке?

– Да, отлично.

– Пиджак можешь снять, а галстук – нет. И переобувайся.

– Почему?

– Ну, Юрашка! За праздничным столом – без галстука и в тапочках!

Юра оценил ее старания:

– Класс!

– Выпьем за наш «Класс»! – рассмеялась Лена и подняла фужер.

Они чокнулись, хрусталь красиво отозвался.

Когда покончили с деликатесными закусками, Лена принесла из кухни серебряное блюдо с крышкой. Под ней обнаружилась мраморная говядина, которую специально привезли из Японии. Порция в токийском ресторане стоит сто долларов. Лена сообщила мужу, во сколько ей обошлось блюдо. Хотя полосатая говядина мало отличалась от телятины, после слов жены Юра почувствовал особый вкус.

От десертов они давно отказались, заботясь о фигуре. На маленьком столике рядом с диваном Лена поставила вазочки с орешками, сухофруктами, позолоченную досточку со швейцарским сыром и специальным ножом. Выставила бутылки ликеров и портвейнов. Они перебрались на диван, Лена подняла тост:

– За моего мужа! Самого обаятельного, сильного и умного мужчину!

– Спасибо, Ленка! Ты потрясающая женщина.

– Благодаря тебе.

Теперь, когда они поужинали и расслабились, можно было поговорить о поводе к торжеству.

– Всё прошло гладко? – спросила Лена.

– Без сучка и задоринки.

– Как Потапыч?

– Комплексует.

– Он все-таки идиот. За пустяки получить пять процентов и комплексовать! Да если бы Петров сам продавал акции, он бы цену на порядок выше запросил. Знаешь, нам надо подумать, как со временем получить пакет Потапыча.

– Заманчиво, – согласился Юра, – но больше никаких бандитских разборок. Это опасно.

– Не волнуйся. Думаю, всё пойдет естественным путем. Потапыч постареет, или у него, например, обнаружится тяжелая болезнь. Зачем ему головная боль с холдингом? Ему о здоровье надо будет думать. Вот он и продаст тебе свои акции.

– Он не продешевит.

– Зато петровский пакет мы получили за бесценок.

– А этот Каблуков? Его не раскопают?

– Из могилы? Я же тебе рассказывала. Я снимала у Каблукова квартиру, он жил у дочери в каком-то Зарюпинске, там и помер. Паспорт его не нашли, я припрятала. Квартиру родственнички до сих пор сдают.

– Ты считаешь, все концы надежно спрятаны?

– Сам посуди. До Каблукова не добраться, Тренер и его братки слиняли за рубеж. Они меня в глаза не видели, я с ними только по телефону говорила. И вышла на них окольными путями. Мой брат двоюродный однажды обмолвился, что его тренер в бандиты подался. Найти Тренера было делом техники, но я не наследила.

– Как ты думаешь, где они… Петрова? Они его… точно? – запинался Юра.

– Не думай об этом! – успокоила Лена. – Он сам во всем виноват. Если бы он не взбрыкнул, разве мы бы решились? Ты сам говорил, большой бизнес не детские бирюльки, тут не заявляют: «Я больше не играю!»

– Точно! Поставил меня раком, а сам на тюленей решил охотиться. Тюленелов хренов!

– Он тебя не уважал. Помнишь, в ресторане какой тост поднял? Пришел на нашу годовщину и заявил, что мы зажрались, скромность потеряли.

– Не помню.

– Не важно. В скромности пусть его брошенная жена утешение находит.

– А как Зина?

– Нормально. Я ее устроила в