Лето лучше по-любому - Мурат Тюлеев

— Да я больше тебя знаю, — отозвалась Алина. — Тоже мне, Христофор Колумб.

Тамара собиралась обидеться и даже для этого присела на скамейку у входа в корпус, но тут из двери выкатился Паша Капустин, лидер местного ансамбля, который вообще-то назывался «Аспирин», но для горкома комсомола носил более звучное имя «Алый парус». В руках у Паши была импортная гитара «Музима».

— Привет девчонкам из отряда «Пламя»! — закричал Павлик. — Какие вы сегодня красивые! Наверно, на дискотеку собрались?

— Наверно! — забыла про обиду Тамара. — А у тебя рубашка классная! Воротничок отложной, хоть и не в моде уже, но смотрится хиппово!

Аля внимательно посмотрела на подругу. Уже в который раз ей показалось, что свистни сейчас вот этот симпатичный парень, как она тут же забудет про Кирилла. Пусть не навсегда, но для измены достаточно.

— Ты подвинься, я присяду, — бесцеремонно пихнул Паша девчонку, присаживаясь на скамейку. — Сегодня важная персона приезжает из идеологического отдела горкома. Будет дискач проверять на чистоту идей, а заодно решил и нас послушать. Мы в шесть вечера играть будем в клубе, приходите. Моральная поддержка лишней не будет.

— Мы и оральную можем оказать, — ляпнула Тома. Аля стукнула подругу костяшками пальцев по макушке. — В смысле, поорать можем, если надо.

— Не надо, — сухо сказал Капустин и убежал.

— Ты чего? — потерла темечко Тамара.

— Базар фильтруй, — погрозила пальцем Алина. — Что значит оральная поддержка? Ты в своем уме?

Тамара залилась румянцем и без слов вошла в парадное.

Обыскав весь второй корпус, девчонки так и не нашли то, что им нужно. Пришлось все-таки возвращаться в первый. Там было почти пусто, так как весь отряд разбрелся по территории, сполна отдавая дань субботе. Только в конце коридора на пуфике сидел все тот же Костик-футболист и мучил головоломку.

— Да у этого вряд ли может быть, — с сомнением сказала Тома. — Он же маленький.

— Кто его знает, — пожала плечами Аля. — За спрос денег не берут. Эй, карапуз! Да-да, я к тебе обращаюсь. У нас к тебе вопрос на миллион рублей.

— Не в деньгах счастье, — отозвался умник с кубиком.

— Видишь, какой он, — улыбнулась Аля. — Так что… А скажи-ка нам, карапуз, у тебя был когда-нибудь кекс? Умному достаточно, как говорили римляне.

— Какой еще кекс?

— Клеклый, — брякнула Тамара, не в восторге от темы разговора.

Костик оторвался от решения задачи и оглядел девочек:

— Можно подумать у вас был! Ходите тут, понтуетесь. Ну-ка, отойдите к стенке. Сейчас я вам покажу кое-что.

Аля и Тома освободили проход. Мальчик набрал слюны, шмыгнул и с силой плюнул вдаль. Плевок улетел метров за пятнадцать, не меньше.

— Вы так не умеете!

— Да пофигу! — не удивилась Алина. — Нам презерватив нужен. Только новый, не использованный.

— Ой, блин, — издевательским тоном пропищал Костя. — Презерватив им нужен! Чтобы не дай бог не забеременеть! Ой, не могу!

— Я же говорила, не спрашивай этого урода, — прошипела Тома.

— А есть! — вдруг вытаращил глаза мальчик и вытащил жестом фокусника помятый пакетик из заднего кармана джинсов. — Всегда ношу с собой на всякий случай! Но я вам не дам! Это я у Виталика украл! В него классно воду наливать и кому-нибудь на башку бросать!

— Нам как раз для этого и надо, — умоляюще сложила ручки Аля. — Дай, пожалуйста, Костенька! Ну, да-а-ай!

— А что мне за это будет? — хитро спросил юный футболист.

— Тамара, что ему за это будет? — переадресовала вопрос Алина.

— А че сразу я? Чуть что, сразу Федя, Федя! — возмутилась Томка.

— В общем, я отдам вам эту штучку, но с одним условием, — положил кубик на подоконник и вытер влажные руки о штаны Костя. — Я ни разу девчонку за эти самые не трогал. Дайте кто-нибудь потрогать, и штучка ваша.

— Фу-у-у! — закричала Аля. Она уже собиралась отвесить недорослю пощечину, но тут Томка подошла к футболисту вплотную и сказала:

— Трогай!

— Через кофту фигня, не считается, — насупился мальчик. — Так я и у себя могу потрогать.

Приземлившись на скамейку у входа в корпус, Аля пораженно уставилась на подругу.

— Что? — не поняла та. — Нам презерватив нужен был? Нужен! На какие только жертвы ради тебя я не иду, заметь. Блин, так противно. Ощущение, что его рука до сих пор тут.

И Тома потерла правую грудь.

— Тамара! — нервно засмеялась Алина. — Это что такое? Где твой моральный облик? Когда будешь вступать в комсомол, я лично напишу отвод! Ты проститутка, Томка! Ты только что продала свое тело…

— Часть своего тела…

— Да хоть часть! Тебе легче оттого, что ты частично проститутка? А если Кирилл узнает? Он же тебя убьет! И этого карапуза тоже! Или у вас уже отношения с Кириллом зашли еще дальше?

— Ни слова тебе не скажу, — сдвинула бровки Тома. — Тебе вообще ничего нельзя говорить! Ты какая-то странная! Вроде взрослая девчонка, а таких вещей стремаешься! Если Влад захочет тебя помацать, ты что, ему откажешь?

— Я как-то не думала об этом. Слушай, мне даже расхотелось швырять кондом в Лидку. Он такой ценой нам достался.

— Да какой ценой! — рассмеялась Томка. — Подумаешь! Это же ребенок! Ему всего тринадцать! Это все равно, что младенца кормить, понимаешь?

— Не понимаю. Ладно, хорош об этом. Забыли. Сделаем то, что задумали.

Крупницкий въехал на территорию лагеря прямо на служебной черной «Волге-3102», чем вызвал дикий ажиотаж не только у детей, но и у руководства. Хромированные детали смотрелись на фоне черного корпуса просто шикарно. Вдобавок клонившееся к горизонту солнце придавало машине загадочный импортный вид.

— На такой только ге-генералы ездят, — возмутился Бойченко. — А он сам за рулем.

— Ему водила не полагается, — заметил Виталя. — Он, хоть и руководитель областного совета дискотек, но по должности все еще простой инструктор. Даже не завотделом.

— Детки, детки, разошлись по территории! Рассыпались, я сказала! — отгоняя любопытных пацанов, прилипших к машине, скомандовала Наиля Флюсовна. — Товарищ Крупицкий! Товарищ Крупицкий!

— Крупницкий! — поправила Вероника.

— Добрый вечер, коллеги! — вылез из машины идеолог. Поправил галстук, достал с заднего сиденья пиджак и облачился в типичного партработника. — Давненько я не был в «Романтике»! Это ведь и моя комсомольская юность!

— До-до-бро пожаловать! — тускло выкрикнул Бойкот.

— И вы здесь, Николай Дмитриевич, — заметил начальника ревизор. — Еще не отдыхаете? А мне Игорь Иванович Щелоков сказал, что вы уже давно того, на пенсии.

— Ащеж… Ащеж неж… — пробормотал Бойченко. — А вы ж…

— Мое почтение, товарищ Крупницкий, — угодливо поклонился Виталий.

— Молодое поколение! — в глазах идеолога сверкнуло, видимо, прошлогоднее воспоминание. — Вам рулить страной! Партия скоро доверит вам еще больший штурвал, чем прежде! Ведь