Япония и японцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег

от великолепия даймё – словом, от всего того, что служило раньше предметом наиболее красноречивых описаний у путешественников по Японии. Конец японскому феодализму, просуществовавшему свыше восьмисот лет, пришел в 1871 году, когда его уничтожили, как вековую пыль, одним росчерком пера.

Старинная аристократия, точно так же, как многие из принцев страны, во многих случаях добровольно отказывались от своих земель, имущества, богатства и доходов и сделались верными подданными рода, царствовавшего у них в продолжение двадцати шести веков. Нигде в мире никакие классы общества так охотно не подчинились реформам, как японская аристократия, и никто так быстро не освоился, с внешней стороны по крайней мере, с европейскими нравами и обычаями, как местная знать.

Как велика была жертва, принесенная этой старинной аристократией своему отечеству, может судить только тот, кто ознакомился с тем, какой властью и значением пользовалась здесь каждая аристократическая семья в прежние времена.

Редко какая европейская аристократическая семья может насчитать у себя такое большое количество предков, как любая из семей японского куга, некоторые из которых берут свое начало еще за шестьсот лет до Р.N. Самая знаменитая и знатная семья в Японии – Фудзивара – происходит, например, от слуги деда Имму Тенно, родоначальника японской династии, и уже в продолжение 2600 лет судьба ее тесно связана с судьбой японского народа. Другие, как например, Суговара, Таира и Минамото, хотя и значительно моложе семьи Фудзивара («поле глициний» – по-японски), но все-таки старше всех европейских императорских семей, и все их предки занимали в свое время самые высокие посты в стране. Из современных 155 семейств кугов 95 ведут свое начало более или менее прямо от Фудзивара; все состоят в родстве с царской семьей, и значительная часть этих знатных семей имеют своими родоначальниками принцев крови. Обыкновенно это были побочные сыновья императора, присвоившие себе другие фамилии и основывавшие новые семьи: сыновья их, благодаря тесному родству с царской семьей, получали выгодные места, и почти во всякой семье сохранились такие посты в качестве родового наследства: большую часть таких наследственных должностей присвоила себе фамилия Фудзивара, и она как-то сумела сохранить их в своем роде в течение целых столетий. В седьмом веке даже все придворные посты и большая часть должностей губернаторов провинций были в их руках. Чуть происходило то же самое, что и в Корее, как я уже писал об этом в ранее изданной мною книге об этой стране. И как там семья Мин, так здесь семья Фудзивара окружила тесным, непроницаемым кольцом своего микадо, бывшего в ее руках послушным и безвольным орудием. Как в Корее члены семьи Мин назначали какую-нибудь из своих дочерей в супруги своему королю, чтобы упрочить над ним свое влияние, так и в Японии, в течение целых веков, все императрицы были из семьи Фудзивара, и даже живущая еще теперь в Токио вдова покойного императора и мать ныне царствующего происходит из этого могущественного рода. Эти семьи, как паразиты, кишели вокруг императорского рода, высасывали из него кровь, подкрепляя себя и ослабляя в то же время его силы. Таким образом, вся власть микадо постепенно переходила в руки придворной знати; из среды последней выходили и сёгуны вплоть до последнего времени, и в сущности не императоры, а они были фактическими хозяевами и правителями страны.

Наряду с кугами, или придворной знатью, в японских провинциях, как и в Германии, образовалась мало-помалу своя помещичья аристократия. Зажиточные крестьянские семьи увеличивали свои владения посредством браков и наследства, а их значение и положение улучшалось благодаря отдельным личностям, выдвигавшимся из среды родов; беспрестанные грабежи заставляли менее многочисленные и менее состоятельные семейства искать защиты у своих богатых соседей; беспорядки и восстания в различных местах страны заставляли правительство прибегать к помощи этих состоятельных семей для подавления бунтов, и поэтому в начале седьмого века им пожалованы были за заслуги подобного рода должности в провинциях и в пограничных областях империи. Царица Суйко издала в 603 году декрет, согласно которому всякому чиновнику присваивается дворянское достоинство, и, таким образом, в провинции постепенно образовалась служилая аристократия, стоящая во главе целого округа или даже области, как и теперь еще в Шотландии. Главы этих семейств называются даймё, т. е. «великими именами»; их было около трехсот человек ко времени крушения старого феодализма в семидесятых годах.

Как только семьи даймё достигли в своих округах богатства и значения, власть их, чем дальше, тем больше, увеличивалась соответственно величине их округа и энергии, с которой они выступали, или благодаря случайности, и вскоре они приобрели значение почти суверенов. В то время было очень легко достигнуть такого положения, так как путей сообщения совершенно не существовало, а власть императора была слишком слаба, чтобы препятствовать увеличению власти даймё. Куги, конечно, продолжали быть не только самой крупной и важной знатью страны, но даже законодателями Японии; но даймё были, в сущности, гораздо богаче и могущественнее, и многие из них обладали еще в первой половине прошлого (XIX) столетия огромными доходами. Их чин соответствовал величине последних. Так, например, самый богатый даймё Кага получал ежегодный доход в миллион коку риса (около двух миллионов гектолитров), а менее богатые получали до десяти тысяч коку риса (восемнадцать тысяч гектолитров).

Власть даймё стала еще значительнее в восьмом веке, когда издан быль указ, согласно которому все состоятельные крестьяне, умеющие владеть оружием, стрелять из лука и ездить верхом, должны были составить нечто вроде милиции страны под предводительством даймё. Это мероприятие можно считать самым значительным во всей истории царства микадо, так как благодаря ему все население страны разделилось на два класса: на земледельцев и солдат. Гриффис в своем сочинении «The Mikado’s Empire» совершенно верно заметил, что благодаря этому часть народа принуждена была вести особый образ жизни, заключающийся в путешествиях и приключениях и в силу этого должна была обладать разными военными добродетелями: военной честью, рыцарством и т. п., и таким образом образовался лучший класс японцев – самураи.

Самураи почти на протяжении целых столетий монополизировали такие доблести, как храбрость, рыцарство, патриотизм и интеллигентность. Это были люди, всегда готовые учиться, люди, которым можно приписать все великие реформы современной Японии: упразднение феодализма, свержение сёгуната и восстановление власти микадо. Их дух царит и теперь в Японии; их сыновья изучают в Европе западную цивилизацию; самураи могут считаться душою нации.

Каждый даймё имел под своим начальством большее или меньшее количество самураев (двумечников). Они делились на два класса: шицуко, или самураев высшего ранга, число которых в Японии доходило после упразднения феодализма до 260 000 человек, и соцу, или самураев низшего ранга, в количестве 167 000 человек.

Самые знатные даймё, у которых было большее количество самураев, и притом все