Закрепщик - Алексей Юрьевич Колесников

Женя никогда не окажется в Рябиновке потому, что ей там нечего покупать.

Попытка прощального поцелуя провалилась.

– Нет-нет. Тебе больше понравилась та мадам – в красном.

– Бред.

– Понравилась, – протянула Женя. – Вот когда я по-настоящему понравлюсь, тогда и поцелуемся.

– В другой раз у меня может не оказаться губ.

Я думал о ней даже во сне. Женя, Женя, Женя. Меня будто прокляли её именем.

Никто отдельно её кольцо, конечно, плавить бы не стал. Я создал заказ и сдал колечко на переплавку. В литейном цехе его швырнули в ведро с другим поцарапанным золотишком. Больше я его не видел.

На следующий день я подобрал похожее колечко из готовых, но с посадочным местом для брилла. В заказе я указал, что хочу обручалку с фиником и что финик мой собственный. Но на самом деле я решил инкрустировать в Женино кольцо бриллиант в полкарата. Я ссудил его у колье стоимостью два миллиона.

В ОТК кольцо отнёс сам. Сказал, что на подарок и что претензий от потребителя ждать не стоит.

– Чистенький какой, – залюбовалась бирковщица. – Подружке подарок?

– Одной сиротке. Живёт в страшной нищете. Племянница жены. Решил порадовать. Колечко – это же такое счастье. И хлеба не надо.

– Бедная девочка. Жалко, что не бриллиант.

– А я скажу, что бриллиант. Пусть порадуется.

– Что ты! Любая девушка бриллиант сердцем чувствует.

Мы пошли на выбранный мною фильм, который Жене совсем не понравился. Пришлось потратиться на дорогие диваны в самом конце зала. «Порше» удалось припарковать за километр от кинотеатра, поэтому мы целых десять минут шли сквозь дворы с панельками. Там-то я и подарил Жене кольцо.

– Какой милый камень. Но зачем? Хотя, блин, так даже лучше, конечно. Сколько я должна?

– У меня не бывает должников, – повторил я.

– Тут два карата?

– Половина, но будь с ним счастлива на целый карат.

– Мама теперь всегда со мной. И ты, получается, тоже. – Женя потёрла пальцем бриллиант и посмотрела сквозь него на солнце.

В полупустом кинотеатре достаточно настойчивая попытка поцеловать Женю вновь провалилась. Я притаскивал её к себе, но сил не хватило. Вспотел даже.

– Как тебе актриса? – спросила она, отстраняясь.

– Баба как баба.

– Да ладно. Ты даже дышать перестал.

По дороге к машине на автобусной остановке мы встретили братика Севу и Машу Истомину. Я представил всех друг другу. Маша пожала Жене руку, кокетливо скалясь. В другой руке у неё был фруктовый лёд. Братик Сева в обеих руках держал пакеты из супермаркета. По его шее скатывались капельки пота. Насупившись, он молчал и ни разу не улыбнулся, уставившись на экстремальную границу Жениного летнего платья.

– Зайцы, а вы тут что делаете? – спросил я.

– За покупками бегали, – ответила Маша, кивая на Севу.

– Бегали? Сева, ты и за покупками? Чем дурна доставка?

– Да там же некачественное всё привозят! Гнильё выбирают и брак, – опять ответила за братика Маша.

– Вы совсем не похожи, – так, будто это великое счастье, сказала Женя.

– Не рожей похожи, а кожей, как сказал бы мой начальник. Может, вас подвезти? Жень, можем?

– Легко.

– Нет, мы сами. Вон наш автобус, – отмёрз Сева. – До свиданья.

– А на какой вы машине? – крикнула Маша нам вслед.

– Мы на мотоцикле с люлькой, – отмахнулся я.

Раскрыв рот, держа фаллосообразное мороженое в руке, прищурившись, Маша застыла у распахнутой двери автобуса, пытаясь расслышать. Её пихнули в спину, и личико её искривилось до неузнаваемости.

– Какой он у тебя милый. Медвежонок. А девка гадкая, – сказала Женя.

Глава 7

Был какой-то будний вечер. Шёл дождь стеной, и я следил за ним через раскрытое окно. Громадные окна в человеческий рост – единственная гордость моей квартирки. Я сидел на полу и читал эпизод из одной книги, в котором застигнутый ливнем в лесу человек тщетно пытается развести костёр.

Позвонила Женя Продан и спросила:

– Работаешь в этот долгий день?

– Десятый час – какая работа.

– Я же не знаю, как у вас там. Правила разные бывают.

– Что случилось? Выпал брилл?

– Что? Нет! С ним всё нормально – прочненький. А где ты живёшь? – «Живёшь» Женя растянула до предела.

Пьяненькая, значит, с вымоченным в солёной воде сердцем.

– Приеду, – протянула она. – Мартини сухой привезу. Ты один?

– Мне завтра на работу.

– Да?! – удивилась Женя, потому что четверг у неё ничем не отличается от субботы.

Началась суета. Подготовка квартиры к приезду женщины – дело трогательное. Мебели у меня практически не было, поэтому пыль смахивать не пришлось. Но все же я вымыл старой футболкой пол, прошёлся губкой по ободку унитаза, спрятал кастрюлю с пригоревшим дном в единственный на моей кухне шкафчик. Сменил на всякий случай постельное бельё – вдруг что. Кровать, подпираемую с одного угла книгами, укрыл пледом. Посуда и так была вымыта. Стаканы, за неимением соды, я натёр сахаром и сполоснул.

Себя вымыл, как резиновый сапог в ванной, и надушился, используя последние капли одеколона.

Переодевшись, опять уселся за книгу, но не смог сосредоточиться. Осмотрел квартиру – так жить нельзя. Даже холодильника нет!

Некоторое время я искал б/у холодильники. Присмотрел пару советских, в которых можно спрятаться от ядерного взрыва.

Посидел просто так.

Сменил носки.

Жени всё не было. Я много раз обещал себе никогда и никого не ждать, и вот опять.

Наконец зашелестела медная лапка звонка. В Жениных руках болтался могучий пакет.

Войдя, она, как сомелье, вдохнула запах моей квартиры: нечто среднее между подъездом и мусоркой.

Такая красивая, в длинном, выгодно её обтягивающем платье, она экзотично смотрелась в пространстве моей прихожей. На шее у неё было нечто вроде ошейника, тянулись стрелки до уха и лоб слегка был припылен пудрой. Я сообразил, что прежде не видел на ней макияжа.

– Гостинцы! – завопила она, приподняв пакет.

– От тебя пахнет алкоголем.

Женя стала оправдываться. Она встретилась с подружками, но их вскорости увезли прикреплённые к ним мужчины. А она, как всегда, сама.

– Ты не против, если я осмотрюсь?

Я принялся разбирать пакет: мартини, виски, конфеты, колбаса, булочки, сыр, лимонад, бутылочка шампанского в мини-формате.

– Ты, наверное, прочитала где-то, что квартира многое говорит о хозяине, да? Так вот это все чепуха. Обстановка в этой хате никаким образом не отражает мою личность, потому что я не делал здесь ремонт, не покупал эту скудную мебель. Отсутствие штор – это скупость собственницы, а не признак моей открытости.

В ванной она нашла женский дезодорант:

– Ага, значит, ты всё-таки с кем-то живёшь? Дезик женский.

– Он прежде всего дешёвый. На мужской