Последний выключает свет - Сергей Калинин

Глава 3. Лена

«Она идет по жизни смеясь, она легка, как ветер…, — несомненно, это можно было сказать о ней. — Встречаясь и прощаясь, не огорчаясь, что прощанья легки…». Лена не была поклонницей «Машины времени», и, быть может, даже не слышала эту песню, да и плакать ночами она не любила, считая, что это слишком банально, хотя, сдержать слезинки получалось далеко не всегда. За внешней беззаботностью она порой скрывала переживания и неуверенность, боролась с застенчивостью и обожала ту романтику, которая легко ложится в строчки у влюбленных поэтов. Она любила перечить, не слушала старших, пользовалась своим положением младшей в семье и противилась той роли, которой ей уготовили в привычном понимании счастливого семейства:

— Замуж удачно выйти, а там само все наладится, — мама не уставала повторять, указывая на мужа. — Вот, как батька наш: хозяйственный, за ним, как за стеной.

— Скучно, — Лена лишь пожимала плечами.

Ее любили, ей хотели жизни полегче, ей прочили большое будущее «за такими родителями». Слыли они в деревне семьей зажиточной, с хозяйством дай бог каждому, основательные, трудолюбивые и удачливые.

— Все у Виктора сходится. И поросят продал, и земли удел лучший отхватил, и сена всегда с избытком. А еще, скажи ж, трактор купил. Буржуй, — говорили об ее отце за спиной сельчане, а при встрече доброжелательно склоняли голову, скрывая зависть, и заискивающе улыбались.

Оно и понятно, при случае всегда к нему бежали. Все у него есть: и инструмент, и конь, а теперь вот еще и трактор. Незаменимый человек в деревне. Авторитетный. И сына выучил в сельскохозяйственной академии, тот вернулся, и главный инженер в колхозе уже. И Лена университет закончила… Лена…

Авантюристка по жизни, она боролась за правду всеми доступными методами. Критиковала союз молодежи, который, по ее мнению, занимался отписками и существовал для галочки. Правда, когда на третьем курсе попыталась выйти из него, с удивлением узнала, что и из общежития придется убираться. В общем, дело было добровольное, но свобода передвижения и личной жизни оказалась дороже. Всегда мечтала стать журналисткой, и слышала скептическое:

— Ну-ну. Ты хоть знаешь, какой там конкурс, — брат лишь усмехался. — Он, в отличие от нее, в облаках не витал, шансы оценивал трезво и гордо добавил. — Со мной пошли. На ветеринара выучишься, работа всегда будет, в деревне не пропадем.

— Сам пропадай в деревне. Я буду журналистом, — после восьмого класса, когда решение было принято, Лена засела за учебники так, что даже родители, убежденные в ее целеустремленности, только качали головой.

— Отдохни хоть трохи, — мама жалела, а папа скептически ухмылялся:

— Там усе места гарадския разабрали. Якое у нас тут образование? Смех.

— Ничего. Не тупее, — Лена и не думала сдаваться, и каково же было удивление родственников, когда она поступила.

Правда, учила она лишь то, что считала нужным и избавиться от этого никак не могла.

— Леночка, ты же талантлива. Ты же все можешь, но почему половина предметов отлично, а половина одни пропуски? — Михаил Моисеевич, брат папы сокрушался, когда в очередной раз стоял перед необходимостью спасать племянницу.

— Дядь Миш, они скучные.

— Так что? Учить не надо?

— Надо. Но, не могу.

«Дядь Миш» лишь сокрушенно кивал не в силах злиться на племянницу, взывал к благоразумию, втайне признаваясь себе, что завидует ее смелости, ее целеустремленности и отсутствию малейших признаков договариваться с совестью. Именно эта искренность, умение быть собой и называть черное черным выделяло Лену всегда. Ворчал папа, раздражаясь от неуступчивости дочки, бранилась мама, вычитывая за глупую правду, злился брат, завидуя тому, что и любят родители сестру особенно.

— Яна не от мира. Прападе, — мама иногда оправдывалась за то, что норовила помочь дочке чуть больше.

— Язык за зубами трымай, — папа старался выглядеть солидно, нарочито грубоватым, но получалось не очень убедительно, и Лена лишь посмеивалась.

— Вечно тебя жалеют, — брат качал головой.

— Не переживай. Ты для папани авторитет и гордость, а я забава. Так что еще неизвестно, кому повезло больше, — Лена успокаивала брата.

Наверное, так оно и было. И относились к Лене, как несмышленой, пусть и поступила наперекор всем, пусть и не без задатков, но ведь женщина. Ей детей растить, за домом смотреть, мужа уважать — все как заведено, как жили всегда в их роду и как продолжать ей.

На четвертом курсе, несмотря на весь боевой настрой и мечты свернуть горы влюбилась. Безоглядно, по уши, ничего не замечая. «Он был старше ее», — и снова как у Макаревича. Родион Павлович Шейнин уже разменял четвертый десяток, по виду чуть устал от жизни, но выглядел невероятно: костюм, пошитый под его спортивную фигуру, неизменный галстук, стильная бородка и взгляд. Взгляд обреченности и опыта. В него были влюблены все девочки. Он вел «Психологию журналистики», казалось, на лету читал лица и характеры людей и мог работать гадалкой на вокзале. Впрочем, эти качества проявлялись не сразу, а точнее, не афишировались, потому и оставался он загадкой, которая так манила юные души.

Именно благодаря Родиону Павловичу Лена нашла первую работу на известном новостном интернет-портале. Точнее, работой это было назвать сложно, но несколько статей опубликовали, ее заметили, и вопрос официального трудоустройства оставался лишь делом времени. Самое важное, пришли первые гонорары, она становилась самостоятельной, и можно было бы подумать и о том, чтобы снять квартиру.

— Лена, сегодня вечером будет маленькая вечеринка, — Родион Павлович выбрал подходящий момент и тихонько шепнул после лекции. — Вам должно быть интересно. Будут любопытные личности, может, знакомства завяжутся, нет желания составить мне компанию?

— Конечно! Но, — девушка чуть смутилась, — это удобно?

— Я думал, такие условности вам не знакомы, — преподаватель искренне рассмеялся. — Если мы ставим цели становиться акулой пера, лишние переживания лучше отбросить сразу.

Лена кивнула, ликуя внутри, и приложила некоторые усилия, чтобы не запрыгать от радости. И при этом не смогла не отметить, что произвела впечатление на преподавателя.

«Интересно, девочки говорили, что он женат, но кольца не носит. Ну, и странно было бы, если бы к таким годам один. Хотя мало ли как бывает. Может, в науке жил, у каждого своя шиза. Впрочем, меня же он замуж не зовет. Какая разница: женат — не женат. Вечером мы идем в кафе, там новые люди, знакомства, там жизнь! — Лена шла по улице, улыбалась сама себе, погоде, проходящим людям и наслаждалась тем счастьем, которое свалилось на нее. —