Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

Всё прошло без сучка и задоринки. Никто не заметил отсутствия Дениса в течение получаса. «Состоявшийся человек» и будущий многодетный отец мог отправляться на курорт. Петров проводил его в аэропорт.

⁂

Валя ожила с приездом мужа. Она носилась вокруг него, как Зина вокруг нее самой. Денис и Валя, в свою очередь, чувствуя вину перед Зиной, стремились ей угодить. Таким образом, они представляли странную компанию: четверо детей, две женщины и мужчина, которые наперебой предлагают друг другу всевозможные услуги и выпытывают желания.

Денис возжелал отправиться в Прагу, все подхватились и двинулись в столицу Чехии.

⁂

До выхода Ровенского из отпуска оставалось три дня. Петров не знал, чем себя занять. Он слонялся по квартире и мешал Новой Оксане.

– Павел Георгиевич, – попросила она, – вы не могли бы переехать на время в загородный дом? Я хочу сделать генеральную уборку.

На взгляд Петрова, квартира сияла чистотой.

– Нет, – возразила домработница. – Нужно помыть потолки и стены, отодвинуть мебель, натереть ее воском и почистить люстры.

– Оксана! Вы потрясающая работница! – искренне восхитился Петров.

– Да, – кивнула девушка, – только замуж никто не берет.

– Дело поправимое. Напишите мне список ваших пожеланий, и я представлю вам ряд претендентов.

– Хорошо, – серьезно ответила Оксана.

Петров мысленно чертыхнулся: дернуло его за язык шутить с человеком, который шуток не понимает.

Он чистил от снега дорожки вокруг загородного дома, рискнул стать на лыжи и сделал круг по лесу, валялся на диване с книгой, смотрел фильмы. Время тянулось медленно, но оно позволило пережить лихорадочное возбуждение, охватившее Петрова, когда в заветную папку легли последние документы. Он сделал три копии, а оригинал положил в банковскую ячейку. Написал Зине письмо – на случай собственной гибели.

«Дорогая моя женушка! Если ты держишь в руках это послание, значит, нам предстоит одна последняя встреча – в зале крематория. Надеюсь, ты не позволишь, чтобы меня положили в гроб в белых тапках? Извини, если не сумею тебе подмигнуть на прощание. Не горюй! И немедленно перестань плакать! Я же знаю, что ты сейчас воешь! Твои слезы всегда выворачивали мне душу. Хочешь, чтобы она спокойно отлетела в мир иной? Тогда прекрати реветь.

Тебя ждут интересные открытия. То, что не сумел сделать я, сделает прокуратура. Предысторию тебе расскажут Валя, Денис, Татьяна и Козлов. Надеюсь, за поминальным столом они все выпьют за упокой моей души. А уж я на том свете замолвлю за вас словечко.

Хотел написать детям, но получается пафосно – сплошные наставления вести себя хорошо. Просто передай им: папа не мог поступить иначе.

Зиночка! Я перед тобой страшно виноват. Те глупости, что ты накрутила в своей симпатичной головке, просто детский лепет по сравнению с моей настоящей виной. Я оставляю вас – в этом мое преступление. Простишь ли ты меня?

Я очень тебя люблю!»

Петров хотел приписать постскриптум, но после объяснения в любви он выглядел казенно. На отдельном листе он написал: «Смотри директорию “Инструкции” в моем компьютере. Пароль доступа: двусмысленное название деревни плюс дата нашей свадьбы».

Предки Зины из деревни Вшивка. По Зининому объяснению, от слова «вшить», расположиться между двумя населенными пунктами. Но Петров подтрунивал: «Нечего оправдываться, мыться надо было чаще, и по-правильному ты не Вшитова, а Вшивкова, радуйся, что Петровой стала». Днем свадьбы они считали не регистрацию в ЗАГСе, а первый вечер, проведенный вместе, – дату знали только двое… Наученный горьким опытом, Петров оставил Зине подробнейшие инструкции управления финансами. Писал максимально доступно и конкретно. Он привел различные варианты возможного хода событий и растолковал, как нужно действовать в каждом случае.

Покончив с завещаниями, Петров испытал странное чувство: будто он уже перешагнул за черту, лишился материальных радостей жизни, обрубил якоря. Еще не отправился в плавание, но уже ощутил вкус легкости и свободы, который бывает при расставании на берегу.

Отголоски настроения бесшабашной вольницы сохранились у него и на следующий день, подавив нервозность и страх. Петров приехал в «Класс», раскланивался направо и налево с благодушной улыбкой на лице. Она прятала холодную готовность к схватке, к которой у Петрова было заготовлено сокрушительное оружие.

⁂

Зина взбунтовалась. Школьные каникулы заканчивались, а Валя и Денис не хотели отпускать домой ее и детей. Сестра чувствует себя хорошо, рядом заботливый муж, нет никакой необходимости в Зинином присутствии. Но родственники выдвигали доводы, один абсурднее другого.

– Маняша и Оля еще не познакомились с Прагой, – говорил Денис.

Зина смотрела на него с сожалением: даже такой оторванный от реальности человек, как Денис, мог бы сообразить, что пятилетним девочкам нет дела до красот древнего города.

Валя выступала не хуже мужа:

– Дети хотят побывать в Карловых Варах.

– Они готовы побывать где угодно, лишь бы в школу не ходить, – отвечала Зина.

– Что, если нам всем поехать в Варшаву? – предлагал Денис.

– Поезжайте сами.

– Только вместе! – восклицали хором Денис и Валя.

Всё это смахивало на заговор, неумелый и глупый.

– Не морочьте мне голову! – сказала Зина. – Выкладывайте начистоту! – Она думала, что дело касается Валиной семьи, и никак не предполагала, что причина их уверток – она сама.

– Рассказать? – Валя вопросительно посмотрела на мужа.

– Колитесь, – ответила за него Зина, – или я собираю вещи. Если вы задумали ограбить банк, я претендую на долю.

– Видишь ли, Зина, – Денис смущенно чесал пятерней затылок, – мы не можем уехать, пока не будет сигнала от Петрова.

– Надо с самого начала, – перебила Валя, – иначе она не поймет. На Петрова было совершено покушение…

Зина ойкнула и прижала руки к груди.

– Не сейчас, давно, когда он уехал, – уточнил Денис.

Он говорил сбивчиво, с неуместным азартом, будто боевик пересказывал. Валя вставляла уточняющие детали. Зина хлопала ресницами, переводя взгляд с одного на другого.

– Чушь! Ничему не верю! – заявила она. – Лена и Юра Ровенские не способны на подобное! Мы же друзья!

Валя возмутилась:

– Мне, Денису, Петрову не веришь? А Лена Ровенская для тебя святая?

– Его нога! – воскликнула Зина. Она вспомнила изуродованное шрамами колено Петрова.

– О чем тебе и толкуем, – подтвердила Валя.

– Ни одного намека, – продолжала сомневаться