Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

назовешь, хотя каждый день поражаешься: питается она, что ли, обворожительностью колдовской? Есть в ней отравляющая женская сила, не пагубная, а жизнетворная. Но ей теперь карьеру подавай! И не запретишь, хотя наплачешься.

Петров молчал, смотрел на нее странно, будто на музейный экспонат. Зина гордо пожала плечами и вышла из комнаты.

В большой квартире лучшим местом уединения оставалась ванная. Зина щелкнула замком, подошла к зеркалу. Почему она не красавица? Как Лена Ровенская или Дуся, например? Зина чувствовала, что логика, трезвое мышление ей отказывают. И хотелось просто, по-бабьи, быть сокрушительно красивой – тогда все проблемы перемелются, как орехи в мясорубке.

⁂

На празднование Нового года к ним пришли Валя, Денис и их дочь Оленька. Петров нарядился Дедом Морозом. В разгар представления он обратился к Оле: «А теперь ты прочитай дедушке стихотворение». Девочка вдруг насупилась и начала всхлипывать:

– Ты не настоящий! Ты дядя Павел! У тебя ботинки!

Все уставились на ботинки Петрова. Точно, не сообразил переобуться, да и валенок в доме не было. К большому неудовольствию остальных детей, Оленька заревела. Зина и родители утешали ее.

Ване и Сане не терпелось получить подарки. Маняша с чувством превосходства над ровесницей объясняла, что Дедов Морозов бывает много – в телевизоре, в мультиках, на елке, куда ее водила мама, но на самом деле он один. Денис восхитился ее детской способностью философски объединить множество в единстве. Оля рыдала.

Петров под шумок сбегал на кухню и, вернувшись, громовым голосом заревел:

– Кто тут считает, что я не настоящий? Эта девочка?

Оля испуганно затихла под его указующим перстом.

– Ну-ка, посмотри, что у меня в кармане! – приказал ей Петров.

Девочка робко повиновалась и тут же выдернула руку из кармана, полного кубиков льда.

– А теперь, – объявил Дед Мороз, – я буду замораживать всех, кто в меня не верит! – Жестом фокусника Петров вытащил два аэрозольных баллона со взбитыми сливками. – Кому станет сладко, тот в меня верит, а кто заледенеет, пусть пеняет на себя.

Первая струя досталась Оле, а потом все – и взрослые, и дети, хохочущие и увертывающиеся, оказались облитыми сладкой шипучей массой. В суматохе и беготне едва не свалили елку, основательно испортили обивку мебели. Умываясь, чуть не пропустили бой курантов.

После того как возбужденные дети, наконец, угомонились, взрослые развлекались по своей программе: танцевали, утоляли неожиданно пробудившийся аппетит, рассказывали смешные истории из прошлого. Петров поведал, как он злился на Дениса, предполагая, что тот забивает клинья под Зину.

– Ты просто чудом остался жив, – подытожил Петров.

– Я тебя ужасно невзлюбила сначала, – не осталась в долгу Валя. – Такой весь холеный, гладкий, круглый!

– Попрошу! – возмутился Петров.

– Упитанный, – поправилась Валя. – И Зина! Вечно в пеленках, горшках…

– В драных халатах, – вставил Петров.

– Клевета! – воскликнула Зина.

– Что ему от моей сестры надо? – продолжала Валя.

– Этот аспект предлагаю рассмотреть подробно, – вставил Денис.

– На детей моих позарился, – хитро подмигнула Зина.

– Конечно, – с готовностью отозвался Петров. – Жалко стало сироток, мать у них с легкой придурью.

Зина не успела ответить. Валя вдруг заявила:

– Мы решили от вас не отставать. Вот! Будет пополнение.

Зина радостно всплеснула руками:

– Ждете ребенка? Как здорово! Надо отметить. Где шампанское?

Пока они с Денисом суетились, наполняя фужеры, Петров тихо спросил Валю:

– Как же твоя психология?

– Подождет. Буду обучаться заочно.

– О чем вы шепчетесь? – воскликнула Зина и, не дожидаясь ответа, провозгласила тост: – За мою сестру! Самую умную женщину современности!

– Точно, – поддакнул Петров.

– Бери выше, – влюбленно улыбнулся Денис, – самую лучшую женщину в истории человечества.

– Не перебивайте, подхалимы! – возмутилась Зина. – Что я хотела сказать? За мою сестру и моих племянников!

– Вы не поверите, ребята, – хохотнула Валя, – но, кажется, будет двойня.

– Это не женщины, – схватился за голову Петров, – это передовики родильного производства.

Зина в наказание шутливо стукнула его пустым бокалом по голове.

Она не замечала, а Валя и Денис отлично видели, что с Петрова слетела веселость. И причину они знали: сожалеет, что втянул их в свои дела, подвергает риску.

– Всё будет хорошо, – успокоила его тихо Валя.

– Предупреждать надо, – огрызнулся он.

– О чем вы весь вечер шепчетесь? – спросила Зина. – Денис, обращаю твое внимание: мой муж постоянно нашептывает что-то твоей беременной жене!

Она не заметила, как ребята переглянулись.

Единственное, что омрачало новогоднюю ночь, – необходимость скрывать от Зины свои планы. Но таково решение Петрова. Валя и Денис ему подчинились.

⁂

Через день, второго января. Валя, Зина и дети уехали в Словакию.

Они остановились в прекрасном отеле, погода была отличной: много снега и нет трескучего мороза. Дети катались на лыжах, санках, сноубордах, играли со сверстниками и наслаждались каникулами. Нервозность сестры, которая жила от и до телефонного разговора с мужем, Зина приписала ее состоянию. Беременные всегда с причудами. Когда она носила Маняшу, извела Петрова кулинарными капризами. Ей хотелось соленого, но чтобы было немножко сладкое, и не твердое, а мягкое.

Муж ей перетаскал весь ассортимент супермаркетов, все было не то. Но он-таки нашел! Купил на рынке моченые яблоки и арбуз. Попал в точку. Зина окружила сестру любовью и заботой, словно та была больным ребенком, за которым ухаживаешь с иррациональным чувством благодарности болезни, позволившей реализоваться любви и обожанию.

– Хочешь моченых яблок? – спрашивала Зина. – Нет? А чего ты хочешь?

– Чтобы Денис поскорее приехал, – утирала набежавшие слезы Валя.

«Психопатия беременной», – думала Зина.

Петров задавал себе вопрос, стал бы он обращаться к Денису, зная о предстоящем прибавлении в семействе? Ответ был однозначным: нет. Петров решил устранить Дениса, проделать операцию самостоятельно, но парень воспротивился, неожиданно заявив:

– Это важно не только для тебя, но и для меня.

– Помочь мне? – уточнил Петров. – Брось, не связывайся. В конце концов, и без этих пленок у меня мешок компромата.

– Ты не понял. Я хочу состояться как личность.

– С помощью воровства, уголовщины? – хмыкнул Петров.

– Не важно. Ты не понимаешь. Я не отступлю.

Петров действительно не понял, что Денис имел в виду, но поверил на слово и утроил подстраховку. В день, когда Денис пошел изымать пленки из сейфа