Дива - Дэйзи Гудвин

Должно быть, в церкви на Скорпиосе – изогнутом, как хвост скорпиона, острове в Ионическом море, который Онассис купил в начале их романа и где она с тех пор проводила каждое лето, – началась церемония бракосочетания. Затем она вспомнила о разнице во времени: в Греции было на час больше, а значит, свадьба, о которой Мария впервые узнала из газет два дня назад, уже закончилась.

Самая знаменитая в мире вдова Жаклин Кеннеди стала миссис Аристотель Онассис.

– Мария?

Франко протянул ей руку. От прохладной, сухой ладони исходил легкий аромат лайма. Мария помедлила, затем перекрестилась. И произнесла, отвечая на вопрос в глазах друга:

– Я всегда так делаю перед выступлением.

Едва ли можно было точнее описать предстоящий вечер. Ей полагалось исполнить роль веселой и беззаботной женщины – роль столь же непростую, как заглавная партия на сцене Ла Скала.

Франко кивнул:

– Поверь, ты затмишь всех, даже Лиз Тейлор.

На мгновение Мария заколебалась:

– Надеюсь, у меня получится.

Франко изящно приподнял бровь:

– Большинство женщин сочли бы это невозможным, но только не Мария Каллас!

Он взглянул на часы и взял ее под руку.

– Andiamo[2]. Мы же не хотим, чтобы фотографы израсходовали всю пленку на стычки Бёртонов.

* * *

В театре «Комеди Франсез» давали фарс Жоржа Фейдо. У Марии болели скулы от вымученных улыбок. Она не надела очки, и действо на сцене сливалось в одно размытое пятно, но приглушенное хихиканье Элизабет Тейлор, сидевшей в соседнем кресле, подсказывало, когда нужно смеяться. Мария уже встречалась с Бёртонами. Они были одними из тех ярких людей, которых обожал Ари. Он много раз приглашал их на «Кристину», но они так и не приехали в гости – у них была собственная яхта.

Лиз по-хозяйски сжимала бедро супруга, демонстрируя огромный мерцающий бриллиант на безымянном пальце. Мария попыталась вспомнить, каким по счету мужем был Ричард Бёртон – четвертым или пятым? В ее памяти всплыл образ Элизабет в кружевной мантилье. Это была свадьба с Бёртоном или предыдущая? Мысли тут же унеслись к другой церемонии на далеком греческом острове – и Мария сделала глубокий вдох, чтобы сдержать крик. На мгновение она почувствовала, как волна ярости кислотой разъедает желудок и подступает к горлу, – то же испытывала ее Медея, певшая о мести Ясону, неверному возлюбленному, который оставил ее, чтобы жениться на другой.

Услышав резкий вздох, Франко элегантно повернулся к Марии и коснулся ее руки. Она поняла, что забылась, на мгновение перестав играть роль беззаботной женщины, – и снова устремила взгляд на сцену.

Когда занавес опустился, пара фотографов бросилась в проход, чтобы запечатлеть публику. Мария собралась отвернуться, но Элизабет Тейлор схватила ее за руку и, наклонившись, прошептала:

– Веди себя так, будто я рассказываю тебе что-то невероятно смешное.

Мария послушно залилась хохотом. Пронзительно-фиалковые глаза Элизабет победно сверкнули.

– Это должно попасть на первую полосу. Мария Каллас весело смеется над шуткой своей давней подруги Лиз Тейлор.

Она похлопала Марию по руке.

– Мы, дивы, должны поддерживать друг друга. В следующий раз не доверяйся мужчине, пока он не наденет тебе на палец кольцо.

– Я постараюсь это запомнить, миссис Бёртон.

* * *

Франко предложил пойти в Maxim's. Мария хотела вернуться домой, но не смогла не согласиться с тем, что ужин в ресторане, в котором она столько раз бывала с Ари, – мощный ход. Когда машина остановилась перед красно-золотым фасадом на улице Рояль, Мария глубоко вздохнула. Держа Франко за руку, она задержалась перед толпой фотографов и одарила их сияющим взглядом и широчайшей театральной улыбкой.

– Мадам Каллас, вы хотите что-нибудь сказать господину Онассису?

– Мария, это ваш новый кавалер?

Мария горделиво прошла мимо репортеров, притворившись, что не слышит их выкриков, и исчезла в спасительной бархатной роскоши красного фойе.

– Мы так рады видеть вас, мадам Каллас. Какая честь!

Мэтр Жирардо слегка поклонился, преисполненный восхищения самообладанием Марии и благодарности за то, что его ресторан снова окажется на первых полосах газет.

– Ваш обычный столик готов… – произнес он и мягко добавил: – Или вы предпочитаете сесть в другом месте?

– С какой стати, Гастон?

Поправив горжетку, Мария вошла в главный зал ресторана и направилась к столику в углу под картиной в стиле ар-нуво с изображением купающейся нимфы. Это был любимый столик Ари: отсюда ему лучше всего было видно посетителей, а посетителям – его.

– Франко, скажи, кто находится в зале? Ты же знаешь, без очков я почти слепая.

Мария с детства была близорука и обычно носила очки. Но сегодня, решившись выйти в свет, она не желала видеть выражения лиц узнававших ее людей. Хватало того, что она то и дело слышала шепот: «Да, это Мария Каллас, оперная певица. Та, что была с Онассисом до Джеки Кеннеди. Интересно, каково ей сейчас?»

Мария вспомнила, как, исполняя роль Нормы, она пела о боли, которую причинил ей возлюбленный, пожелав жениться на другой. Зрители плакали от того, как точно она передавала величавое великолепие музыки Беллини. Никто никогда не исполнял эту партию лучше. Но теперь она поняла, насколько нелепой была ее игра. Теперь она точно знала, каково это – быть оставленной любимым мужчиной.

Франко оглядел зал.

– В дальнем углу сидят Виндзоры с Мари-Элен де Ротшильд. Герцогиня машет тебе.

Мария подняла руку и помахала в ответ.

– В другом конце Ноэл Кауард ужинает с Марлен Дитрих и очень симпатичным мальчиком.

Официант принес два бокала шампанского. Франко произнес тост:

– За твое здоровье, Мария!

– За нового мужчину в моей жизни!

Они чокнулись и улыбнулись друг другу. Для всех, кто не знал о слабости Франко к посыльным из квартала Ле-Аль, они казались идеальной парой. Франко Дзеффирелли поставил несколько спектаклей, в которых блистала Мария, и был одним из ее близких друзей. За те девять лет, что Мария провела с Онассисом, они почти не виделись – Франко заявил, что ноги его не будет на его яхте. «Я не смогу умываться по утрам водой из золотого крана, моя дорогая, даже ради тебя», – заявил он. А когда Мария коротко подстриглась по предложению Ари, он съязвил: «Делаешь новую карьеру? Этот образ отлично подойдет для теледикторши».

Волосы снова отросли, и теперь высокий пучок добавлял еще пару-тройку сантиметров к ее ста восьмидесяти. Ранее той весной Мария обнаружила первые седые прядки и, смеясь, показала их Онассису: «Посмотри, Ари, это все из-за тебя!» Похоже, ее тело заранее знало, что должно было произойти.

Жирардо вернулся, чтобы принять заказ.

– Мне как обычно, – сказала Мария.

Жирардо кивнул и мягко спросил:

– Не хотите ли