Дива - Дэйзи Гудвин

попробовать закуску из белых грибов, мадам? Наш шеф-повар лично собирал их сегодня утром. Их готовят с луком-шалотом, капелькой сливок и небольшим количеством эстрагона… Очень легкое блюдо, уверяю вас!

Мария знала, что Жирардо не предложил бы что-то новое, если бы она была с Ари, – с ним она всегда заказывала одно и то же: тартар с зеленым салатом. Она почувствовала, что Гастон изо всех сил пытается хоть чем-то ее порадовать.

– Если вы настаиваете, – кивнула Мария и была вознаграждена восторженной улыбкой.

– Вы не пожалеете, мадам!

Когда он отошел, Франко ободряюще подмигнул ей.

– Я рад, что ты снова ешь. Что бы там ни говорила герцогиня Виндзорская, человек вполне может быть и слишком богатым, и слишком худым.

Шампанское уже ударило Марии в голову, и она искренне рассмеялась, а Франко продолжил забавный монолог о других посетителях ресторана, о том, кто был последним любовником Марии-Элен и как герцог Виндзорский безуспешно просил свою племянницу королеву Елизавету устроить ему государственные похороны. При этом он искусно избегал всего, что могло бы ранить подругу.

Принесли белые грибы в маленьких медных жаровнях – мясистые шляпки аппетитно блестели под бело-зеленым соусом. Мария наколола кусочек на вилку и отправила в рот. Жирардо не покривил душой: сочные грибы в сливках, приправленные пикантным эстрагоном, были невероятно вкусны. Может, настала пора сделать шаг вперед и отдаться плотским удовольствиям, в которых она так долго себе отказывала? Она подумала о слоеных круассанах из булочной за углом, кофейном мороженом в Сирмионе, спанакопи́те, только что вынутой из печи в Афинах. Она могла есть сколько душе угодно: кого теперь будет волновать ее фигура? Поймав себя на этой мысли, Мария поспешно отложила вилку и отодвинула тарелку, на которой осталась бо́льшая часть блюда. Она хотела выглядеть как божественная Каллас, а не как Мария Калогеропулу – толстая девчонка, не знающая другого способа насытиться.

– Avez-vous terminé, Madame Callas?[3]

Подняв глаза, она заметила, как расстроился Жирардо.

– Грибы восхитительны, но в моем возрасте важно не переусердствовать.

Франко, рассказывавший о забавном происшествии на черно-белом бале, который закатил Трумен Капоте в отеле «Плаза», вдруг остановился и слегка сжал запястье Марии.

– Улыбайся, – прошептал он.

За спиной Марии зазвучал знакомый голос:

– Неужели это мадам Каллас собственной персоной? Не думала, что найду тебя здесь, дорогуша, именно в этот вечер, но как же я рада тебя видеть!

Мария повернулась и увидела блестящие глазки и решительный рот Эльзы Максвелл – светской львицы, которая одиннадцать лет назад познакомила ее с Ари.

– Эльза! Какой сюрприз! Я думала, ты сейчас в Нью-Йорке.

Мария наклонилась, чтобы поцеловать собеседницу в щеку, старательно избегая волосатой родинки на подбородке.

– Мари-Элен настояла, чтобы я приехала и помогла ей с приемом, и я не смогла отказать. Она всегда была такой верной подругой!

Мария сделала вид, что не поняла намека.

– Эльза, ты знакома с Франко Дзеффирелли? – спросила она, указав жестом на своего спутника.

– Знакомы ли мы? Можно сказать, что это я его создала!

Франко поцеловал протянутую руку с короткими, унизанными кольцами пальцами.

Эльза Максвелл улыбнулась, обнажив неестественно белые зубы. Полоски золотой парчи едва прикрывали ее тучную фигуру.

– Ты на удивление хорошо сохранилась, Мария. Как ты права, что решила не заводить детей! Вот почему вы с герцогиней Виндзорской выглядите так молодо – заботы материнства не омрачают это жемчужное чело.

Она поднесла мундштук ко рту и затянулась.

Видя, как раздуваются ноздри Марии, Франко произнес:

– Эльза, не хочешь присесть?

– Спасибо, дорогой Франко. Но я не могу заставлять герцога ждать, а тем более герцогиню, которая, уж поверь, важничает куда больше супруга. А что до Мари-Элен…

Тут Эльза осеклась и со вздохом приложила пухлую руку к сердцу.

– Мария, я… Это я во всем виновата! Если бы я не познакомила тебя с Ари много лет назад, ты не сидела бы здесь сейчас со стоическим выражением лица. Конечно, я глубоко сожалею, но в то время мне казалось, что два самых знаменитых в мире грека просто обязаны встретиться!

Эльза расстроенно поджала губы для пущей убедительности.

Мария словно окаменела – она часто выразительно замирала на сцене, но сейчас впервые почувствовала настоящее бессилие перед лицом катастрофы.

– Если бы я не устроила тот прием в твою честь, ты бы не рассталась с мужем. Ах, синьор Менегини… Как ты его называла? Тита? Помнится, он был довольно невысок, но ты ведь никогда не возражала против мужчин, которые доходили тебе до плеча.

Эльза выпустила облако дыма.

– И все же, согласись, Мария, я тебя предупреждала. Я чувствую себя героиней греческой трагедии, которую никто не слушает. Как же ее звали?

Она сделала паузу и снова затянулась сигаретой.

– Кассандра! Та, что предсказывает грядущую трагедию, но обречена на то, чтобы ее всегда игнорировали, а в моем случае – отвергали.

На лице Эльзы не осталось и следа от фальшивого раскаяния.

Мария попыталась улыбнуться.

– Эльза, так приятно с тобой поболтать. Как видишь, никакой трагедии не случилось: я ужинаю с дорогим другом в любимом ресторане. Но боюсь, если ты задержишься с нами чуть дольше, тебя обвинят в оскорблении высочайших особ. Герцог постоянно оглядывается. Непростительно обижать из-за меня твоих чудесных друзей!

Но Эльза даже не оглянулась на Виндзоров. Она все так же пристально смотрела на Марию.

– Если бы ты только послушала меня! Ты же знаешь, я всегда желала тебе счастья.

Уловив в голосе Эльзы нотку жалости к самой себе, Мария содрогнулась. Эта нота преследовала ее с детства. Ее мать рыдала на кухне квартиры на улице Патиссион, причитая: «Я всем пожертвовала ради тебя, Мария!» Ее муж, Баттиста Менегини, повторял, сидя на вилле на озере Гарда: «Я посвятил тебе свою жизнь!»

Она рано поняла: никого не волнует, чего хочет Мария, – важна лишь оперная дива, великая Каллас. Только один человек видел в ней не просто сосуд для божественного голоса, и теперь он стал мужем другой женщины – женщины, единственным талантом которой, казалось, было умение завоевывать богатых и могущественных мужчин.

Она встала и прошептала Эльзе на ухо:

– Если ты действительно желаешь мне счастья, оставь меня в покое. И не стоит притворяться виноватой из-за того, что ты познакомила нас с Ари. Мы бы в любом случае встретились. Нас свела сама судьба, а не Эльза Максвелл.

Мария отвернулась, села и улыбнулась Франко.

– Итак, о чем это мы?

Франко начал что-то рассказывать о своем последнем проекте – фильме о святом Франциске Ассизском. Спустя некоторое время Мария, собравшись с духом, спросила:

– Она ушла?

Франко кивнул.

– Я совсем забыла,