Сны наяву - Лора Хэнкин

– Благодарю вас за приглашение, – отвечает Ноа.

Журналистка указывает на постер позади них – какой-то кусок говна, явно сляпанный в фотошопе и который, возможно, принесет компании несколько сотен миллионов долларов.

– Вы играете работника техподдержки. Он пытается исправить неполадки в системе, а его засасывает в виртуальную реальность. И я, конечно, хочу услышать все о том, как вы вживались в образ.

Ноа одаривает ее очаровательной улыбкой:

– Это было непросто, учитывая, что мои познания в ИТ-сфере ограничиваются «попробуйте выключить и включить снова».

– О, я уверена, что это неправда!

– Вы правы, это не так, – отвечает он с честным лицом. – Что делать с подмокшей материнской платой я всегда знал.

Журналистка заходится от восторга:

– О боже, как смешно! Прежде, чем мы продолжим разговор о вашем фильме, я должна задать вам один вопрос. Четырнадцатилетняя девочка внутри меня не переживет, если я этого не сделаю. Я должна спросить вас о «Снах наяву».

– О боже, – говорит Ноа. – Ты уверена, что должна?

– Мы, фанаты, хотим знать, чем же все закончилось, Ноа!

Такое иногда случается, интервьюеры сначала пару раз упоминают о нашем шоу, и лишь потом приступают к основной теме. Не то, чтобы я смотрела все интервью с Ноа, я стараюсь избегать их, потому что меня бесит, как все млеют от него, словно он – божество, только что сошел с Олимпа. Но прошло долгих тринадцать лет, и иногда я разрешаю себе минутную слабость.

Журналистка поворачивается к камере:

– Думаю, мы все согласимся, что прямой эфир с закрывающего концерта второго сезона получился немного, как бы это сказать… сумбурным?

– Разумеется. «Сумбурный» – самое подходящее слово, – Ноа ухмыляется, как будто он и отпустил эту шуточку.

С тех пор, как шоу разлетелось на тысячу осколков, он всегда придерживается этой стратегии. Мы, остальные участники группы – объект насмешек, а он – тот, кто смеется. Но если человек был твоим близким другом, если ты какое-то время была влюблена в него по уши, его привычки ты не забудешь никогда. Ноа редко нервничал – мир был слишком добр к нему, – но когда это происходило, его беспокойство проявлялось через стопы. Я смотрю вниз – ноги показывают крупным планом – и, разумеется, он постукивает пяткой по полу.

Я уверена, что у него есть джентльменские договоренности с корпорацией не распространяться о тех событиях. Кроме того, мы все давным-давно подписали соглашение о неразглашении информации, что могла бы опорочить бренд «Атлас», а ведь любой несогласованный с пиар-командой публичный комментарий, безусловно, рискует оказаться порочащим. Но журналистка напирает, как танк:

– Предполагалось, что после завершающего концерта мы подсветим истории каждого из участников группы, которые раскроются в полнометражном фильме. Возможно, Кэт станет не такой несносной, Лиана будет солисткой, а группа получит серьезный контракт на запись своих песен.

Сразу после того, как мы все прошли кастинг, создатель сериала заменил имена персонажей на наши собственные. Это было очень сильное сценарное решение – таким образом он размыл границы между действительностью и реальностью. Наши фанаты верили, что мы играем самих себя. Что я действительно ненавижу Саммер. Что Лиана действительно готова на все ради нее. И что Ноа любит ее чистой, той-что-бывает-в-жизни-раз любовью. Кое-что из этого было правдой. Но иногда происходящее за кулисами выходило далеко за рамки того, что могли допустить редакторы.

– Меня четырнадцатилетнюю больше всего тогда взволновал слух, – продолжает журналистка. – Что вы с Саммер наконец-то поцелуетесь. За эти годы вы несколько раз были так близки к этому!

Она начинает загибать пальцы:

– Первый раз вы почти поцеловались на выпускном балу, прямо перед тем, как ворвалась Кэт. Второй почти поцелуй случился на школьном карнавале, когда Кэт вырубила питание на колесе обозрения! Почти…

– Ого, ты помнишь все эти моменты? – вклинивается Ноа.

– Разумеется. Там был даже почти поцелуй в прямом эфире, который всех сбил с толку, – прямо перед тем, как Саммер вышла за рамки сценария. А потом трансляция прервалась, и мы так и не увидели, чем дело кончилось! Миллионы зрителей почувствовали себя обманутыми. Сколько времени я провела на фан-сайтах, пытаясь найти хоть крупицу информации о том, чем же все завершилось – стыдно сказать! Так не могли бы вы – пожалуйста-пожалуйста! – рассказать нам всем побольше о том, что должно было произойти?

Ноа сглотнул, все еще улыбаясь.

– Знаете, я почти ничего уже и не помню. Но я буду вечно благодарен «Снам наяву», с которых и началась моя карьера. И неплохо началась!

Годы в Голливуде не прошли даром – Ноа профессионально соскакивает с неприятной темы.

– И кстати говоря, я могу рассказать вам о «Гении» много ин…

– Через секунду! Но сначала… Мы живем в эпоху перезапусков старых шоу. Что вы можете сказать об этом? Возможно ли, что вы когда-нибудь решите вернуться, воссоединиться и дать наконец старым фанатам ту развязку, которую они ждут уже тринадцать лет?

Что делает эта журналистка? Должно быть, кто-то из ассистентов Ноа забыл ознакомить ее со списком запрещенных тем. Либо это, либо она пошла вразнос в поисках сенсации, отбросив прочь всякую осторожность – чтобы ее лицо замелькало по всему интернету. Пиарщик Ноа больше ее и на порог не пустит.

– Что ж, я могу сказать… – Ноа сделал короткую паузу, но мне она показалась бесконечной. Пятка его стучит по полу в бешеном ритме – готов хоть сейчас в солисты «42-й улицы»[1] на Бродвее, если и ее решат перезапустить.

В любое другое время я бы с удовольствием понаблюдала, как его загоняют в угол. Но не сейчас. И не по той причине, которая сейчас заставляет его стучать пяткой по полу.

«Нет-нет-нет», – думаю я, хотя уже знаю, что он ответит. На самом деле у него нет выбора. Эта хихикающая, восторженная журналистка приперла его к стене. Ноа откидывается в кресле и небрежно произносит фразу, которая очень осложнит мне жизнь.

– Если остальные из «Снов наяву» захотят вернуться в шоу, я тоже захочу.

3

2018

Какой-то ретивый фанат уже создал петицию – «Дайте нам новую версию завершающего концерта второго сезона “Снов наяву”!» – и тысячи людей подписали ее. Пока я бегло проглядывала текст петиции, под ней появилась еще тысяча подписей.

Уже зная, что пожалею об этом, я открываю Twitter[2], вбиваю тэг #Возвращение_Снов_наяву. Сеть кипит. Среди возбужденных комментариев мелькают гифки с нашего катастрофического последнего концерта: на мое шокированное лицо медленно наезжает камера, Ноа готов вот-вот разрыдаться, Лиана обрывает сложное танцевальное движение на середине.

И, конечно, по