Скрывая себя - Мария Клепикова

Что ответил собеседник, не услышала. Осторожно отступая по паркету назад, поняла, что через главный вход идти будет небезопасно. Надо искать другой выход!

Краем глаза, заметив кухню, поймала себя на мысли, что очень хочу есть, и что там, возможно, есть задняя дверь. Прислушалась, присмотрелась — никого. Вот и славненько!

Чуть ли не бегом, поспешила к холодильнику, то и дело оглядываясь. Достав пачку сосисок, спрятала её под толстовкой вместе с полуторалитровой бутылкой воды, стоявшей среди многих таких же. Рядом под стеклянной крышкой на сковородке заметила жареные котлеты и, не долго думая, стащила парочку, тут же откусывая одну.

А ничего — вкусная! Или это с голодухи?

Да плевать, и я, жадно жуя, доела. Конечно, ведь два дня и маковой росинки во рту не держала, хотя если вспомнить тот злополучный день моего похищения — то три!

Разумно рассудив, что много кушать на голодный желудок нельзя, стала искать выход. Открыв первую попавшуюся дверь, судя по всему — кладовку, я ужаснулась. Вот твари! На кафельном полу среди хозяйственного инвентаря лежала немецкая овчарка (и судя по крупным размерам и морде — кобель), испуганно сверкая глазами в полумраке своеобразного карцера. Одного беглого взгляда хватило чтобы оценить его состояние: побитый, измученный и наверняка голодный. Кажется, это про него в комнате говорили. Бедняга!

Я подошла поближе, присела на корточки и протянула окровавленной псине свою котлету. Собака недоверчиво покосилась на меня и села.

«Дружок, ты же не будешь меня обижать? Тебя, я смотрю, здесь тоже не сильно жалуют. Знаю, знаю, из чужих рук не будешь есть — гордость не позволит!»

Я сказала это шёпотом, но не услышала своего голоса. совсем. Может связки сели? Возможно, но ничего, пройдёт, думаю. Поэтому, не сильно широко улыбнувшись (разбитые в кровь губы болели) и положив котлету на пол, отползла назад. Пёс недолго недоверчиво смотрел на меня и потянул носом: голод — не тётка! Как никогда тебя понимаю.

Кто знает, может я ему понравилась, но пёс к моей радости потянулся к еде и… скушал котлету. Умничка! Протянула открытую ладонь, заглядывая в грустные глаза немецкой овчарки.

Он подошёл ближе и облизал мою ладошку, ещё пахнущую котлетой — ну да, больше нет! А он добрый, раз позволил себя погладить постороннему человеку, я зажмурилась от приятных ощущений, одновременно гладя его за ушком. Но вспомнив, что пора бежать, встала, а пёс так жалостливо посмотрел на меня, будто бы прося: возьми с собой! Он чуть дёрнулся ко мне, и я заметила, как натянулась цепь на его шее.

Ну, что с тобой делать?

Легко отцепив карабин и похлопав себя по бедру, поманила пса за собой, приложив палец к губам. Он, надеюсь, прочитав в моих глазах осторожность, понимающе моргнул и последовал следом. Проверив почти все двери и, наконец, найдя нужную, вдруг услышала позади шаги постороннего, а через секунду меня схватили за руку, резко развернули и сняли капюшон.

Здоровенный мужик с явно бандитской физиономией ухмыльнулся, сверкая прокуренными жёлтыми зубами, и крутанул перед моим лицом пистолетом.

Всё, я пропала…

Но на моё счастье в следующее мгновение подкрался пёс и, тихо зарычав, бросился на громилу, вгрызаясь в руку. Мужчина от неожиданности упал на спину, но закричать не успел — ударился головой, глухо выплёвывая ругательства.

Зато закричала я, правда беззвучно, а потом схватила табурет и до кучи огрела мужчину по голове. Ну что, напарник, отлично сработались — 1:1!

Благодарно кивнула овчарке — спасибо, дружок! Оттащив охранника немного в сторону от прохода — тяжёлый боров, вышла из здания и побежала к ранее замеченной заборной дыре, не забывая оглядываться на четырёхлапого друга и на возможных преследователей. На наше счастье пока никто не спохватился. Словно гимнаст, пролезла сквозь щель и понеслась прочь по идеально ровным дорогам следом за собакой.

Надеюсь, твоя животная интуиция выведет нас в безопасное место, дружок! Но и сама заметила, как через пару-тройку улочек показался лес. Опять-таки на наше счастье по пути никто не попался — вымерли что ли все? Так нам оно и к лучшему!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Забежав под защиту кустов и деревьев, мы не останавливались ещё очень долго — страх придавал сил. Но всё же они закончились, и я, споткнувшись, притормозила отдышаться и посмотрела на пса с лёгкой улыбкой. Он глянул на меня с неким недоумением, а потом сорвался с места в чащу, а я, увы, осталась одна.

* * *

Уже порядком стемнело и небесное пространство стали рассекать взмахи кожаных крыльев летучих мышей, но я благоразумно решила всё же бежать дальше.

Ловко лавируя между деревьями, громко дыша от быстрого бега, то и дело задевая сучки ветвей и спотыкаясь о кочки мха и поваленные деревья, я бежала глубже и глубже в лес, подальше от этого ужасного дома. Что собиралась делать дальше, не знала, но твёрдо была уверена, что если ещё раз остановлюсь, «он» непременно поймает меня, и я уже не смогу сбежать второй раз.

Те некоторые ветви, от которых не смогла уклониться, хлестали лицо и руки, а потому приходилось быть осторожнее. Плюс ко всему быстро стало совсем темно, хоть глаз выколи. Было невероятно страшно одной в лесу.

Собственно, я никогда не ходила в него одна даже днём. А тут ночь, да и лес совершенно незнакомый. Когда я была маленькой, мы с родителями иногда выбирались на пешие прогулки. Тогда я была счастлива. Мы гуляли по широким утоптанным дорожкам, покрытых сосновыми иглами, спотыкались о выступающие из земли корни, некоторые участки были сплошь покрыты песком, и передвигаться было не очень удобно, но это если свернуть и идти через лес в сторону другого района, а обычный маршрут шёл напрямую к Волге. Мы доходили до обрыва и смотрели на серо-синие воды реки. Папа обязательно рассказывал какую-нибудь историю, связанную с Волгой, судоходством или что-то из своего детства. Мы с мамой садились на толстый упавший ствол старого дерева и доставали из сумки бутерброды и термос с чаем. Да, воспоминания, которые остались в прошлом. После смерти мамы мы с папой долго не ходили в лес — было больно идти туда без неё.

И вот я снова в лесу. Чужом. Одна.

Любой шорох или звук животных или птиц заставлял меня вздрагивать. Но ещё страшнее было попасться к опасным людям. Злобная песнь кровососущих насекомых преследовала меня по пятам, подгоняя. В голове крутилась одна лишь мысль: