Точка опоры. Выпуск первый - Владимир Григорьевич Липилин

Петра Киле «Птицы поют в одиночестве» нанаец Филипп тоже делает открытия, но они как бы совпадают с его душевным опытом. Он будто давным-давно отправился в Ленинград: люди, книги, мысли, улицы этого города вошли в его внутренний мир. Новый товарищ — горожанин — возит Филиппа по своему городу, показывает ему памятные места, Филипп узнает эти места, он уже мысленно побывал тут. Громадность расстояния утратила способность разъединять жизнь людей, мир мыслей и чувств.

Герой повести Петра Киле привлекателен богатством своего мира, душевной развитостью; он — философ, мыслитель, поэт; его можно назвать интеллектуалом, хотя еще только вчера он ловил бурундуков в тайге. В этом новизна повести молодого нанайского писателя, да, да, писателя: в повести «Птицы поют в одиночестве» достанет материала, поэзии, таланта на отдельную самостоятельную книгу, ничуть не похожую на другие.

Повесть Киле написана по-русски, но она радует необыденностью стилистических форм, ритмов, словосочетаний, все в ней красочно, звонко, неожиданно. Как образец стилистики Петра Киле приведу один кусочек из повести, взятый случайно, без выбора:

«В сквере Казанского собора отцветали розы, я слышал их знойный летний запах и остро чувствовал их шипы, и снова, как в детстве, возникало шероховатое розовое пламя у виска, я пытался разглядеть его — пламя бушевало розовыми волнами и исчезало в глубинах Вселенной… Сквозь вечернее сияние улицы я видел первые звезды… Там летели галактики, разгоняясь во все стороны… Говорят, двенадцать миллиардов лет назад были в одной точке нейтрино и антинейтрино. Земли в помине не было… Потом звезды полетят обратно — в одну точку, и опять нейтрино и антинейтрино. Я видел весь Невский с двумя потоками людей… Куда люди шли? И все так чудесно одеты, и все так веселы! Земля тихо вращалась, плескался океан, падали бомбы, молодежь плясала «енку», размахивали руками гориллы, люди голодали, президенты врали…

Вдоль Невы ярко горели фонари, лучась в воде. Поблескивал золотой шпиль Адмиралтейства, к несся на всех парусах золотой кораблик!»

Мне бы еще хотелось поговорить о повести «Птицы поют в одиночестве», но это не рецензия, не обзор, а только предисловие к сборнику — рекомендательное письмо читателям. Мне хочется также порекомендовать читателям сборника «Точка опоры» маленькую повесть Вячеслава Усова «Душа моя». В ней имеется острый изобразительный сюжет. Динамично развертывается действие. Завидное владение языковыми средствами помогает Вячеславу Усову с одинаковой полнотой и верностью рисовать картины природы, воспроизводить душевные движения своих героев.

Впрочем, эти достоинства можно найти и у других авторов сборника. Главное привлекательное качество повести «Душа моя» состоит в ее принципиальной свободе от какой бы то ни было банальности. Вячеслав Усов выбрал для своей повести таких героев, поместил их в такие обстоятельства, подобные которым не часто встретишь в литературном потоке. (В начале предисловия говорилось о том, что большинство героев рассказов — обычные люди, похожие на нас. Тут тоже надо оговориться: не все похожи. И слава богу. Иначе скучно бы было читать этот сборник.)

Во время лесного пожара двое бегут из исправительной колонии. Блуждания по тайге приводят их к зимовью деда-промысловика. Один из беглецов — ленинградский фарцовщик, другой — сибиряк, попавшийся на мошенничестве. Надежды вернуться в вольную жизнь у наших «героев» не много. Но еще труднее этим заблудшим душам разобраться в себе, поладить с совестью.

Вячеслав Усов — геолог, кандидат наук. Геолог точно так же, как и врач, — фигура привычная, даже примелькавшаяся в литературе. Однако в повести «Душа моя» вовсе нет знакомого «геологического» реквизита. Это — созданное в творческой лаборатории писателя, не имеющее какой-либо видимой, высказанной связи с личностью автора произведение литературы. Я бы сказал так: хорошей литературы.

Повесть Павла Васильева «Весной после снега» перенесет читателя в послевоенную псковскую деревню. Именно «перенесет». Деревня той поры написана Павлом Васильевым с материальной осязаемостью. В повести есть тяжесть лежалой, давно не родившей земли, дым пепелищ, чуть внятный стук топоров, пуды человеческого горя, зёрна первой радости. Павел Васильев написал правдивую, очень русскую повесть.

Я называю повестями произведения Киле, Усова, Васильева, хотя они невелики по объему. Это — весомые, емкие произведения, в них высока концентрация содержания.

Наиболее соответствует принципам жанра современного короткого рассказа новелла Алексея Коробова «Фома». В ней нет ничего лишнего, форма соразмерна содержанию, язык экономен, художественные средства почти незаметны. Это — «городской» рассказ. Герой его — игрок баскетбольной команды Фома, немножко чудаковатый, трогательный, не первой уже молодости, не очень счастливый, но совершенно необходимый на баскетбольной площадке малый. Год за годом его все зовут Фомой, и вдруг оказывается, что Фомин — это его фамилия, а имя — Борис.

Другой «городской», то есть отразивший психологию горожанина, рассказ — «Великое освобождение» Анатолия Степанова. Как и «Фома», он написан с усмешкой, но без иронии. Я выделяю эти два «городских» рассказа из общего ряда, поскольку сами они выделяются при чтении — легкостью, даже изяществом письма, юмором, без нарочитого намерения рассмешить читателя.

В сборнике есть рассказы, интересные в познавательном смысле. Василий Резник знакомит нас с бытом военного аэродрома, расположенного где-то на востоке. Александр Осин ведет репортаж со дна морского, из скафандра водолаза.

Есть, конечно, и недостатки в сборнике «Точка опоры»: не все рассказы вполне удались начинающим авторам. Но разобраться в этом — дело рецензентов. Моя задача — представить авторов с наилучшей стороны. Имена их пока что мало известны или вовсе неведомы даже любителям литературы. Однако несправедливо было бы назвать авторов сборника «Точка опоры» молодыми. Большинству из них уже за тридцать, а то и под сорок. Это — врачи, инженеры, ученые, журналисты, геологи, летчики, моряки.

В заключение хочу предупредить читателей сборника «Точка опоры»: не надо рассчитывать на легкое чтение, эту книгу едва ли осилишь в один присест. Почти каждый рассказ здесь требует к себе отдельного внимания, раздумья. Это все равно, что сидеть у приемника, отыскивать в многоголосье эфира значащее слово, любимую мелодию. Перестраиваешься с волны на волну, пробираешься сквозь помехи, привыкаешь к новому тембру — тут одного настроения мало, тут надобно запастись прилежанием и терпением.

Дебют начинающих прозаиков состоялся. Я думаю, что книгу «Точка опоры» заметят, а может быть, и полюбят читатели. Право, она того стоит.

Глеб Горышин

Владимир Липилин

СВАДЬБА

Стоял особенный день.

Такой день бывает раз в десятилетие, только в Сибири, и нигде больше.

В такие дни короткая весна встречается с летом, будущим летом, жарким, устойчивым, многообещающим.

Вдали, но отчетливо-ясно, как в палехской живописи, голубел вечный снег на вершинах Саян.

Улежавшаяся за зиму, но еще без летней пыли и назойливых комаров