Мастерская - Менис Кумандареас

писатель делает нам близким этого человека, который начинает тонуть и исчезать, как исчезают и разрушаются окружающий ее квартал, человеческие отношения и надежды. Читатель наблюдает за тем, как накапливаются в душе героини осколки разрушаемого, как она постепенно подходит к дерзким действиям и поступкам и оказывается в безвыходной и унизительной любовной ситуации, в то время когда рядом с ней ее муж просто погибает, потеряв всякую силу воли, и все больше поддается депрессии.

Жизнь замужней пары и их «мастерской» одновременно и весьма аллегорично связаны с какой – то параллельной канвой. Закрытие предприятия главной героини оставляет много намеков на социальные изменения, которые отличали Грецию в начале 1970 – х. В реалиях ничто не может помешать работе предприятия, как и жизни пары, на пути к уничтожению, однако этот путь, по мнению писателя, приобретает символические масштабы мучительных попыток людей выжить в жесткой социальной среде, полюбить и стать любимыми, спасти то, что смогут от своих первых грез, проявить терпение и оказать сопротивление.

Благодаря аллегорической нотке «Мастерская» является беспощадным анализом своего времени. Этот роман – проявление того, что Кумандареасу умело и без труда удалось перевести сюжет произведения от поэзии поражения и разрушения к ироническому величию терпеливого забвения.

Франгиски Абадзопулу

Глава 1. Гази 1

Каждую субботу вечером Беба Тандис, чертовски уставшая и чаще всего в дурном расположении духа, медленно идет по улице Пиреос, неся домой кипу счетов и квитанций. С пустыми руками, конечно, ходить куда лучше. Однако с тех пор, как она после смерти отца стала владелицей его мастерской и взяла мужа в компаньоны, многое изменилось: от юной безработной девушки не осталось и следа. Грудь отяжелела, волосы потускнели…

Маленькая стекольная мастерская, она же лавка, помещается в первом этаже двухэтажного дома на перекрестке Иерасоду и Пиреос, где прежде был овощной рынок, а теперь разбит небольшой сквер. Напротив – газовый завод «Гази», занимающий территорию в три гектара. Отсюда вечно поднимается дым и пар, заволакивая квартал. Завод обнесен колючей проволокой, и это напоминает времена оккупации. А если у ворот, кроме вахтеров, торчит еще и часовой, то Бебе всякий раз кажется, что вернулись времена гражданской войны. Тогда она ускоряет шаг, чтобы поскорее попасть в мастерскую.

Жалюзи на дверях приспущены, и ей приходится нагибаться. Внутри, среди нагромождения люстр и светильников, сидит муж: он работает над счетами за покрытым пластиком письменным столом, скрестив под стулом ноги. На висках седина, пульсирующие жилки. Беба ставит сумку и садится рядом с ним. Они обсуждают последние заказы, раскладывают по числам векселя, закрывают кассу. Затем опускают жалюзи и уходят.

Живут они в нескольких кварталах отсюда. Когда они идут по переулкам района Руф, Беба иногда останавливается подтянуть чулок, а Власис – так зовут ее мужа – покупает сигареты.

Придя домой, Власис усаживается в кресло, а Беба снимает туфли и, стоя перед зеркалом, расстегивает молнию на юбке и ждет, пока та сама соскользнет на пол… Познакомились они в университете. Власис бегал тогда в деканат, оформляя какие – то документы для диплома, а Беба, второкурсница, сдавала зачеты. Встречались они в кондитерских на улице Сина в компании ее однокурсников, увлекавшихся профсоюзным движением, забастовками, политическими выступлениями. Резко, как выстрелы, звучали за столом слова: «фашист», «убийца», «доносчик». Потом, когда его взяли, она по воскресеньям возила ему в Коринф передачи – смену белья, сладости, книги по обществоведению, аккуратно завернутые в правые газеты. С вызывающим видом проходила мимо часовых, а те пожирали ее глазами. Беба носила платье с большим вырезом, волосы перевязывала белой лентой. Зачесывала она их назад над высоким выпуклым лбом… Потом политика перестала увлекать их. Для Власиса и Бебы настала пора субботних вечеров в номерах загородных гостиниц, где на окнах – газеты вместо занавесок, на стуле – все то же небрежно брошенное платье, а рядом, на полу, – стоптанные солдатские башмаки…

Пока Беба переодевается и расплетает перед зеркалом волосы, Власис переключает программы телевизора в поисках новостей. Новости всегда походят друг на друга, как две капли воды. Лишь при сообщении об очередном перевороте Власис оживляется. Впрочем, и перевороты в последнее время стали обычным делом… Беба медленно натягивает вечернее платье, просит Власиса застегнуть молнию. Затем Власис берет ключи от квартиры, Беба – от машины; они усаживаются в маленькую «Шкоду»: Беба – за руль, Власис – рядом.

Ездят они всегда одной и той же дорогой: Агиу Константину – Филэлликон – Сингру. В конце пути их ждет ресторанчик «Марида» с рыбной кухней. Садятся за знакомый столик, где их уже дожидаются старые друзья Васос Рахутис и Спирос Малакатес, заказывают закуску, вино «Деместиха» и заводят привычный разговор. Друзьям уже по сорок пять, так что они немного старше Власиса. Васос, полный астматик с глубоко запавшими глазами и нежным девичьим ртом, окончил школу фармацевтов и работает агентом по доставке лекарств на дом. О лекарствах он может говорить без конца, так как действительно неплохо разбирается во всяких там транквилизаторах и других успокоительных средствах. Спирос, высокий, худой, хромой на левую ногу, жил одно время в Америке, где работал на конном заводе, потом воевал в Корее в составе греческого экспедиционного корпуса2, и вернулся в Грецию нищим и бездомным. Теперь он еле сводит концы с концами, перебиваясь случайными заработками.

Васос и Спирос – холостяки. Оба живут в Неа Смирни, в одном доме; на одном этаже – дверь в дверь. Супруги Тандис помогают им как могут, поручая сбывать товар. Друзья уже не раз ездили за их счет в Патры, Волос, Салоники, таская с собой полуразвалившиеся чемоданы, перевязанные бечевкой. Ездят они ночными поездами, в купе сидят друг против друга. Спирос курит крепкие папиросы, Васос – сигареты марки «Сайте».

С супругами Тандис они познакомились несколько лет назад в Неа Макри. В жаркие дни оба приятеля после обеда бродили по пляжу: Васос в обвисших плавках, за ним – Спирос, сутулый, в белом купальном халате; они безмолвно двигались в знойном мареве, лишь иногда робко, словно девушки, пробуя ногой воду. По вечерам Васос и Спирос в просторных летних костюмах сидели на веранде гостиницы и курили купленные в киоске дешевые сигары. Они сидели, глядя на чету Тандис, перехватывая их взгляды и ловя на лету их слова, как голодные ловят кусок хлеба. В те дни Беба носила желтое платье с кружевным воротничком. В руках у нее был сандаловый веер, привезенный каким – то дельным родственником из