Княгиня - Олег Валентинович Ананьев

Однако, каким бы ни был желанным сын, общение отца с ним во всех дворянских семьях наступало тогда, когда мальчик становился юношей.

Уже при первом диалоге с сыном Иван Фёдорович понял, что его отличал глубокий ум и рассудительность. Но вот напористости, боевитости в его суждениях было недостаточно, по мнению отца. И всё же сын проявлял смелость иметь свои суждения, а не раболепие.

Да, в отличие от своего увенчанного лаврами отца, Фёдор Паскевич звёзд с неба не хватал, хотя до генеральской звезды и дослужился. В молодости вместе с отцом он принимал участие, в частности, и в Крымской войне 1853–1856 годов, которая завершилась не совсем удачно для России.

Рассуждая о тактике и стратегии сражений, Фёдор Иванович вынужден был признать, что любая военная кампания — «большая игра», похожая на шахматную партию между соперниками-государствами. Сложность состояла в том, что в этой игре «чёрных» и «белых» вы порой чувствуете себя непонятно какой фигурой, да ещё и с завязанными глазами. У него были иные представления о предназначении и смысле жизни…

Сыграв в 1853 году знатную свадьбу, молодожёны поселились в доме Паскевичей на Английской набережной в Петербурге. Украшенный Паскевичем-отцом всевозможными предметами искусства и собранием оружия особняк был открыт для гостей.

Не любительница великосветских балов, молодая княгиня успела устроить в этом роскошном особняке домашнюю театральную залу и сама исполняла различные роли на сцене. Она даже привлекла венгра-дипломата к игре в своём домашнем театре.

Глава 3

Високосный 1856-й год дал Паскевичам о себе знать с самого начала. 20 января почил Иван Фёдорович: сказались последствия контузии ядром во время Дунайской кампании Крымской войны.

Смерть настигла фельдмаршала в Варшаве, где он после подавления мятежа был назначен императором наместником в Польше. Он покинул земную жизнь в возрасте семидесяти трёх лет… Достаточно долгий жизненный путь, если учесть, что за это время сменилось правление четырёх императоров.

Незадолго до кончины фельдмаршал Паскевич завещал в фонд Государственного инвалидного капитала пятьдесят тысяч рублей серебром. На эти деньги он просил содержать ежегодно двести человек увечных нижних чинов (изувеченных и тяжелораненых солдат).

По отпевании тела в кафедральном Свято-Троицком соборе останки Ивана Фёдоровича Паскевича, по его желанию, предали земле в селе Ивановском. Во всех войсках и в целом Царстве Польском объявили траур на девять дней, в течение которого все театры были закрыты.

Отметив сорок дней со дня кончины отца, Фёдор Иванович задумал перевезти его прах в Гомель и перезахоронить в часовне-усыпальнице у стен собора Петра и Павла, для чего требовалось отстроить семейную усыпальницу. Это была одна из причин, почему он стал собираться в гомельское имение, что располагалось в Могилёвской губернии.

Фёдор Иванович получил в наследство восемьдесят пять тысяч десятин земли. Это огромное богатство, как упавшая с неба комета, вторглось в судьбу, резко изменив размеренный уклад жизни четы Паскевичей.

Глава 4

Фёдор Иванович пока не собирался брать в поездку в гомельское имение юную супругу. Будучи на двенадцать лет старше, опасался, что дальний путь ей, привыкшей с детства к комфорту, будет в тягость. «Не думаю, что Ирина Ивановна пожелает оставить занятия театром. К тому же неудобства в дороге… Это всё может сказаться на здоровье, ведь ей едва исполнился двадцать один год», — размышлял Фёдор Иванович. И он уверенно высказал свои сомнения княгине, на что она неожиданно парировала:

— Уверяю, Ваши опасения напрасны. Долг супруги и не такие тяготы переносить. А жёны декабристов?

— Слава Богу, я не декабрист.

— Неудобства в пути лишь сблизят нас. Мы будем вознаграждены сторицей. В Гомеле нас ждёт обустроенная усадьба.

— Что ж, весьма благородно с Вашей стороны, милостивая сударыня.

Супруга ответила с теплотой:

— Милостивый сударь, смею Вас поправить: благородны герои, совершающие подвиг во имя отечества. К примеру, Вы. Я не из их числа. Этого достойна, скорее всего, Ваша матушка, Елизавета Алексеевна, которая почти все годы не расставалась с мужем и сопровождала его во всех служебных назначениях в Вильно, Тифлис, Варшаву…

Фёдор Иванович ещё раз попытался привести разумные доводы, способные уберечь от тягостной поездки.

— Отрадно, что Вы так преданны и честны, но…

— Но не в Сибирь же направляемся, — настойчиво возразила княгиня. — Позвольте напомнить Александра Сергеевича Пушкина: ещё четверть века назад поэт писал, что Татьяна Ларина до Москвы, кажется, из псковской деревни «семь суток ехали оне»…

Цитата Пушкина вызвала у Фёдора Ивановича улыбку. Вздохнув, он продолжил:

— Дороги оставляют желать лучшего и поныне. И всё же я Вас обрадую, душа моя: со времён Пушкина кое-какие изменения произошли. В 1850 году через Гомель проложена шоссейная дорога Петербург — Киев. И всё равно это долгий путь, я опасаюсь за Ваше здоровье.

— Вот дорога как раз и будет способствовать укреплению духа и тела.

Фёдор Иванович внутренне ахнул от упрямства своей молодой, но настойчивой супруги. «Что ж, пусть поедет. До балов, слава Богу, она не любительница. А вот к книгам слишком пристрастна. Оттого и бледна излишне. И главное: наследник нужен, а его всё нет». Вслух молвил сухо, но уважительно:

— On se rassemble. (Будем собираться[1].)

Глава 5

Однако вскоре Фёдору Ивановичу спешно пришлось ехать совсем в ином направлении: из Берлина пришло известие о плохом самочувствии матери…

Графиня Елизавета Алексеевна Паскевич, светлейшая княгиня Варшавская, скончалась в Берлине 30 апреля 1856 года от воспаления лёгких на руках сына и дочери Лобановой-Ростовской. Её похоронили рядом с мужем в селе Ивановском в Польше. (В 1889 году останки Елизаветы Алексеевны и её супруга фельдмаршала Ивана Фёдоровича были перезахоронены в семейной усыпальнице князей Паскевичей, выстроенной сыном в Гомеле.)

«Воспаление лёгких? Не думаю, что в этом истинная причина… Скорее, это следствие тоски. Елизавета Алексеевна искренне любила своего супруга и ненадолго его пережила», — такое объяснение скорого ухода Елизаветы Алексеевны в мир иной находила Ирина Ивановна.

Боль утраты родного человека Ирине Ивановне была уже хорошо знакома: спустя год после её свадьбы умер от холеры горячо любимый отец. Её, как и других родственников, не подпускали к Ивану Илларионовичу, опасаясь заражения.

Приехавшему после похорон матери из Берлина супругу Ирина Ивановна поспешила высказать самые сердечные слова для утешения. Потерявший почти в одночасье родителей, Фёдор Иванович проявил подобающую воинскому чину стойкость. И всё же с заметной дрожью в голосе произнёс: «Если бы не Вы, душа моя, Иринушка…»

Они продолжили сборы к поездке в гомельское имение, как вдруг…

Сообщение