Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

– Мам, мама! – раздался голос младшего Дениски из туалета – видимо, у двухлетки возникли какие-то гигиенические трудности.

– Ма-а-а, мама! – тут же подхватил пятилетний Мишка. – А можно я мультики включу? Ну пожалуйста!

Вера вздыхала и, шаркая домашними тапочками, нехотя перемещалась по кухне, поглядывая на ходу в творческую студию блогера МайТуба в смартфоне и параллельно продумывая, что же она будет готовить своим троглодитам на ужин и стоит ли это заснять для своего блога.

До МайТуба Вера была обычной женщиной. Хотя почему «была»? Она и сейчас себя ощущала такой же. Просто научилась зарабатывать современным способом, по сути, не выходя из дома. Да-да, тогда, на заре своего блогерства, Вера все снимала и монтировала сама.

Они с Владом переехали в московскую съемную квартиру из частного дома его родителей на окраине подмосковной Коломны, где жили с самого начала своего супружества. Кстати, это именно Вера нашла Влада – у них и имена-то похожи. Она – ВЕРА, от «верить и надеяться», а он ВЛАД – от «ладный и надежный». Ну, это она так решила для себя, когда заприметила крепкого ладного парня на местной дискотеке. Оба они в Коломне родились и выросли. Вера жила с родителями в типовой многоэтажке, Влад – на окраине в частном секторе, который местные власти все собирались снести, но так за их двадцать лет брака и не снесли. Как увидела его, своего суженого – парня крепкого, широкоплечего, с веснушками и ямочками на щеках, загадочными чайного цвета глазами и забавным чубом рыжих волос – среди их простых коломенских ребят, так и сказала тогдашней подружке Светке, с которой с начальной школы душа в душу и никаких секретов:

– Ты знаешь, как того рыжего зовут?

– Которого? – заинтересованно уточнила Светка. – Того, широкоплечего с веснушками? А, это же Влад Редрик. Он ни с кем не знакомится, слишком умный.

– Редрик? – Вера прикинула, как будет звучать ее имя с этой фамилией. «Вера Редрик», – произнесла она про себя, попробовав сочетание «на вкус». Ей понравилось. Девичья фамилия Веры – Кривоколенная. Ну, вы понимаете…

– А что за фамилия такая? Ни разу не слышала. Не русская, что ли? – осторожно уточнила Вера.

– Точно не помню, но что-то вроде немецкой, бабка его из немцев была, мама как-то отцу рассказывала, – авторитетно сообщила Света, чуть привстав на цыпочки, чтобы получше разглядеть этого Влада.

– Отлично! Вот я мужа и нашла, – утвердительно произнесла Вера.

– Ты дура совсем, что ли? – изумилась Светка. – На фига тебе в двадцать-то лет замуж?

– На фига-на фига! – передразнила Вера. – Завидуй молча.

Она тогда развернулась, оставив ошарашенную неожиданной грубостью подругу, и пошла прямиком к суженому. Сама протянула узкую девичью ладонь, многозначительно заглянула в глаза, всматриваясь, не ошиблась ли. Убедившись, что там, на дне этих наполненных всполохами солнечных зайчиков глаз, все спокойно и надежно, сказала:

– Вера. Идем танцевать.

Вот с тех пор они и танцуют. Пусть иногда с переменным успехом, пусть под крики «Гол!», пусть частенько в полном доме мужиков с шарфами на тощих шеях и бутылками пенного в руках, но зато с двумя смекалистыми пацанами (точно в мать пошли) и под аккомпанемент угасающей любви.

Долгое время они жили с родителями Влада. Домик старый, изрядно обветшавший, но зато работа рядом и у него, и у нее. Влад на заводе токарем был, а она – младшим экономистом там же, после колледжа. Звезд с неба не хватали, жили как все, мечтали, на что-то надеялись, как и все их поколение восьмидесятников, которое попало в межсезонье страны. Их родители ожидали одного, получили другое, потом так и не смогли принять случившееся. Детки у Веры и Влада родились тоже не сразу: сначала они чуть на ноги встали, погулять успели, по турнирам с болельщиками поездили – в общем, пожили.

А потом мужа уволили по сокращению штата. Они решили искать работу в Москве и съехать в съемную квартиру, жить отдельно от родителей. Тут-то и начались у них и проблемы, и одновременно радости – все как обычно и все как у всех – хорошее и плохое идут рука об руку.

В Москве они поселились на окраине, работу Влад нашел и даже вышел на нее в сменном графике. Родителей теперь рядом не было, и с детьми приходилось управляться самим. В сад сразу пристроить не смогли, поэтому сидели с ними по очереди, работая в разные смены. В итоге Вера с мужем почти не виделась, а в те редкие дни, когда они оказывались дома вместе, выяснялось, что говорить-то им и не о чем. Да, реально. Влада интересовали только два вопроса: что поесть и успеет ли она приготовить до футбола?

Вера и сама не находила общих тем с Владом. Вопросы детей разруливала самостоятельно, потихоньку начала ремонтировать квартиру, привлекая по возможности мужа. Выглядело это довольно шумно, бурно и нервно.

Каждый раз, когда она, выкроив выходной, собиралась поклеить обои или покрасить что-то на кухне, у Влада намечался очередной матч, и три дня до его начала к мужу было лучше не подходить, иначе, если его команда проиграет, виновата в этом будет Вера. Ну а если выиграет, то и на следующие три дня как минимум Владик выпадал из жизни семьи – нужно было обсудить и перетереть победу и ее особенности с друзьями.

Именно в тот период их жизни и начался ее блог. Она как-то искала в интернете информацию по переделке старого стула и наткнулась на канал одной женщины, где та настолько мастерски превратила полуразвалившийся стул в конфетку и так подробно поделилась всеми нюансами, что Вера вооружилась необходимыми материалами, чтобы не забыть, что и как она делает, и иметь возможность преобразить три других стула из комплекта, доставшегося им от хозяев. Она поставила на стол кружку, на нее облокотила телефон и начала работать и снимать свой, как потом выяснилось, первый выпуск.

На даче было невыносимо скучно.

Неожиданно жаркий июнь тяжелым мороком накрывал СНТ с раннего утра. Сухой воздух стоял не шелохнувшись, обезвоженные цветы из последних сил с надеждой тянулись к небу, моля о прохладе. Старые тополя, высаженные кем-то когда-то для тени, опять распушили свои хлопковые коробочки, усиленно имитируя снег. От вездесущего пуха жара была еще невыносимее. Птицы замерли в гнездах, не в силах летать, лягушки стыдливо прятались в остатках влаги у камышей, медленно переваливаясь с боку на бок, страдая от