Аэротаник - Евгений Гузеев

– Да, приходится согласиться. Нетути иной раз сил железо это в обручи, действительно, сгибать, как не старайся. И как же тут эти несуразности наши тогда идеально объяснишь. Вот, к примеру, в одной книжице вычитал: не убий, пишут. А война? Там ведь такое… Опять же рабство явно не осуждается. Да ладно, тут примеров и мелких и более крупных – жуткое количество. Хотя иной раз удивляешься, заряжаешься адреналином – гляди-ка, нашел. Тут-то вот совпадает с притчами или писаниями древними, все объясняется. Даже успокаиваешься на время, мир в душе наступает.

– Ну, это само собой, примеров и таких действительно – пруд пруди. Иначе и быть не может.

– Слава Богу, хоть что-то приобретает вид некой законченной конструкции.

– А часто ли, уважаемый, к Господу Богу обращаетесь? Ну, с просьбами какими-то или вопросами. Вот, вы ведь представитель уважаемой профессии. Но, однако ж труд… Не каждому по плечу или, скажем, по спине. Иной раз и тяжело становится, силы покидают. А где их взять? У кого попросить?

– Так это – каждый день. Хоть и в церковь, каюсь, хожу редко, а в целом – подвержен я, по секрету скажу вам, уважаемый Виктор Тимофеевич, целиком той самой идее, что над нами всеми Господь Бог стоит, правит, и от Сатаны – противоположной силы – пытается отвести. Эта схема из книг старых вырисовывается. Хотя делается сие не напрямую, а как бы нам шанс завуалированный подбрасывается – чтобы самим разобраться и правильный путь найти и таким образом пройти своего рода некий эволюционный путь. Другое дело – как мы используем данный шанс и как понимаем намеки и тайные знаки – зарубки, так сказать, еле заметные на деревьях этого леса дремучего, куда нас занесло. Вот я и пытаюсь…

– Вот как? Впрочем, многие так приблизительно и представляют весь этот порядок. Тем более времена уже не те. Ясно дело – одним материализмом и слепой эволюцией всего не объяснишь. Чаще стали к Богу обращаться с просьбами. А иные – вот ведь до чего дошли – у самого Сатаны индульгенции просят, так-то оно. Только вот насчет конкретных этих двух сил – полярных, противоположных – вы считаете, этим все и объясняется? А как вы думаете, может ли что-нибудь еще определять нашу с вами судьбу. И вообще, в том ли мире мы с вами находимся, о котором читаем и думаем? Может быть мы из другой, так сказать, оперы. Там где-то – да, действительно, Бог и Сатана и все прочее. А оказывается это к нам с вами не относится. Этот мир не здесь, а где-то в другом месте. Мы просто по незнанию, не догадываясь, не к тому с просьбами и молитвами обращаемся. И здесь у нас, скажем, свои начальники, своя вселенная. Так что мало ли, что в книгах написано. А ежели они касаются тех – других, а не нас? Ну к примеру – вы Герман, поете арии на сцене оперы, да так увлеклись, что забыли о том, что происходит за сценой, что вас и зовут по-другому, и живете вы на самом деле в простой хрущевке, ни эполетов, ни бакенбард. Ну, почему бы нет? Ну, а на сцене-то кому вы подчиняетесь? Там ведь бог – режиссер, библия – сценарий… У кого же тут милости просить? А в жизни – опять подчиняемся кому-то другому.

– Ну, милейший, вот тебе и раз… То есть… вам… и раз… Это уж, я не знаю, фантазии какие-то и, прямо скажем, странности в некотором роде. Извиняюсь, конечно. Хотя, интересно…

– Нет, нет. Ничего, повозмущайтесь. Ваше право. Нормальная человеческая реакция. Это моя проблема. Я ведь тут как бы случайно. Мало ли что посторонние болтают… То есть… Да, ладно, оставим, пустое. В общем, не стоит все воспринимать так эмоционально. Забудьте на время. Устали ведь с работы. А, кстати, почему вы говорите, профессия – грузчик? Есть хорошее словцо – логистика. Новейшая терминология. В старых своих книжках не найдете. Культурно звучит. Поищите на досуге в словарях. Слово как слово, а многое меняет. Может оно вам настроение поднимет, и собственное отношение к самому себе изменится, встанет на другой уровень. Ой, заболтался. Пора уже… А ведь, милейший, кто знает, может мы еще с вами встретимся, тогда и потолкуем обо всем.

«Ну прямо Воланд из того известного сериала – другого не скажешь. Логистика… Однако не лишен приятных черт, и вовсе не хмурый. Что у него там против божественной теории мироздания? Не пытается ли язычество пропагандировать? Там ведь не Богу, а предметам различным поклоняются», – подумал Владимир Ильич, не замечая, что Виктор Тимофеевич все еще оставался на месте и некоторое время провожал веселым взглядом его – усталого от грубой работы и нагруженного хаотическими мыслями грузчика, нерешительно пересекающего трамвайные пути.

Ночью, несмотря на физическую усталость, Владимир Ильич не мог долго уснуть. Философский настрой на некоторое время почему-то как рукой сняло. Оставшись с самим собой наедине и сбросив под кровать, словно одежду, весь ворох непосильных, хоть и мудрых мыслей, он примитивно рассуждал о последних событиях дня, вспоминая пожилого незнакомца, фамилию которого не знал – забыл спросить. А имя-то было самое обыкновенное. И говор, вроде, простой, доступный, а не пойми, что наплел, – думал он. Нет, все. Завтра напьюсь и жену побью, как раньше, как всегда. Надо быть как все. А то задумался, понимааш ли. Истину захотел узнать. Кто ты такой? Где, типа, мое я? Да чего его искать? Грузчик ты. Вот кто. Логистика, блин. Ну и отдыхай, делай то, что тебе положено в жизни. Напейся апосля работы и жену поколоти как следует. А то радуется она, что пить перестал, книжки читает… Володенька, миленький. Наденька, золотцо мое. Тоже мне Крупская нашлась. Господи, жар-то от нее какой идет, чистая печка. Энергии – хоть отбавляй. А тут после работы приходишь… Да и возраст – не восемнадцать. Вот ведь, хватило ума у моих родителей Володей меня назвать. Наденька, Володя. Курам на смех. Господи, опять я про это… Эх, ремонт бы в квартире сделать. Потолки – вон уже… Даже в темноте пятно это проклятое видно. Тьфу ты, черт. Господи, сделай так, чтобы я уснул наконец. А проснулся – потолок уже того, белый. Ну и стены заодно, чтоб обои были красивые. Цветастые.

Утром, однако, ночные Володины сомнения и решение вернуться в