Жаворонок пел на рассвете - Александр Васильевич Васильев

class="p1">— Трус… — вспыхнула девушка. — А еще военный. Да как вы могли подумать? — Она быстро повернулась и гордой походкой направилась в сторону заводского поселка.

В сторонке стоял разбитной парень и дико смеялся.

— Правильно, правильно, чтоб не гордилась, — нарочито громко сказал он Косте.

Костя все понял… «Зря девушку обидел. Но парня этого задержать надо», — подумал он и, достав из кармана портсигар, предложил:

— Закуривайте…

Совсем рядом шумел завод. Светились огни в окнах общежития. «Пожалуй, в кадры поздно. Повидаю ребят, а уж завтра и в кадры», — решил Костя.

— На заводе работаете? — спросил он незнакомца.

— Да. Только не на этом. Видать, недавно из армии?

— Месяц назад. К друзьям, вот, возвращаюсь, — вздохнул Костя, сухо попрощался и зашагал в общежитие.

Перед входом в общежитие сердце необычно застучало. Не так, оказывается, просто переступить порог, через который ты не ходил два года. Все это время солдатской службы часто вспоминались друзья, но одно дело вспоминать, а другое — встретиться.

Расправив под ремнем складки шинели, Костя на какую-то долю минуты задержался у двери, потом решительно шагнул в комнату.

— Товарищ бригадир! — выкрикнул он. — Бывший токарь Уралсельмаша, сержант запаса Константин Рябчиков прибыл в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы!

Как ветром сдуло с кровати Гошу Корнеева. Отбросив книгу в сторону, он подбежал к Косте и, поддавая ему в бока тумаки, закричал:

— Костя! Рябчик мой ученый! Академик! Ты с неба свалился, что ли? Честное слово, не ожидал так скоро. Неужели отслужил?

— Досрочно, по приказу, — ответил Костя, защищаясь от толчков. — Да ты когда перестанешь меня лупцевать? Познакомил бы лучше с новичком, — указал он глазами на бреющегося здоровенного парня в старой тельняшке.

— С каким новичком? Ах да-а-а, Олег. Он ведь после тебя появился… Знакомьтесь.

Здоровяк в полосатой тельняшке, под которой рельефно выступали бугры тренированных мышц, откинул назад светлые волосы и, протягивая Косте руку, мягким грудным голосом сказал:

— Чайка, Олег Чайка. — С минуту внимательно рассматривал Рябчикова, потом так же коротко добавил:

— Токарь…

Наступило неловкое молчание.

— Голубчики мои сизокрылые! — воскликнул Гоша. — При встрече друзей полагается… Я мигом.

Он быстро накинул на плечи пальто, толкнул коленом дверь, но выйти не пришлось: на пороге встретилась Ира Кудряшова.

— Привет комсомольскому вождю цеха! — игриво крикнул он, отступая назад. — Вашу ручку, ласточка моя!

— Брось дурачиться, — шлепнула Гошу по ладони Ира и, заметив человека в военной форме, удивленно посмотрела на него.

— У вас гости?

— Не гости, а хозяева, — поправил Гоша. — Помнишь, я тебе рассказывал о Косте Рябчикове? Так вот, прибыл собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Знакомьтесь.

— Да мы уже знакомы.

Назвав свое имя, Ира серьезно спросила:

— Вас никогда не били девушки?

— …??

— Странно. Тогда я жалею, что не надавала вам там, на остановке.

— За что же? — Костя глянул в глаза Иры. Перед ним стояла она, девушка с длинной, толстой косой, только уже переодевшаяся в лыжный костюм. Глаза у нее озорные, мальчишеские. Вообще во всей ее фигуре есть что-то от мальчишки.

— За что же? — повторил вопрос Костя.

Глаза Иры вдруг стали обиженными, серьезными.

— За то, что так недогадливы, — ответила она. — Я ведь хотела, чтобы вы меня избавили от того хулигана. Ну да ладно, — мир.

Она протянула Косте руку и тут же, как будто совсем забыв о нем, обратилась к Гоше и Олегу:

— А я к вам по делу, ребята. Девчата хотят прогуляться на лыжах. Думали, что вы составите компанию? Но теперь уж вижу…

На лоб Гоши набежали морщинки.

— У нас кой-какая программа намечается, жуланчик мой, — ответил он. — Друг приехал, стало быть, можно.

Ира подозрительно посмотрела на Гошу.

— Знаю я твою «кой-какую» программу. Как бы на неделю ее хватило…

Смекнул тут Костя, что есть возможность свою вину перед девушкой искупить.

— А меня возьмете? — спросил он.

— Ну, конечно! — воскликнула Ира. — Но разве вы не устали с дороги? — Черные, с искоркой глаза Иры вопросительно смотрели на Костю. В них снова блуждало лукавое озорство.

— Дорога не длинная. Я с удовольствием, — ответил Костя и, кивнув Гоше, добавил:

— А с «программой» мы справимся попозднее.

Гоша недовольно махнул рукой.

— И вечно эта сорока становится мне поперек дороги. Только соберешься провернуть «культурное» мероприятие, она тут как тут. Нюх у тебя собачий, что ли? Да ладно, не смотри на меня так. Я согласен. — И, подмигнув товарищам, он ехидно добавил: — Идем, ребята, выполнять план спортивно-оздоровительных мероприятий.

В комнату колобком вкатилась маленькая, плотная девушка, тоже в лыжном костюме. Захлопнув за собой дверь, она хотела что-то крикнуть, но, увидев Рябчикова, застыла с открытым ртом.

Несмотря на все достижения косметики, Костя сразу узнал Машу Гаврилову. Три года назад они почти в одно время поступили на завод. Только Маша была из ремесленного училища, а Костя прибыл из колхоза. Рябчиков знал также, что родители Маши погибли во время войны, и она воспитывалась в детском доме.

Первым заговорил Костя.

— Машенька, что с тобой сделала мода?!

— Костенька! — точно очнувшись от голоса Рябчикова, крикнула Маша. — Приехал!..

Она повисла у Кости на шее, поболтала короткими стройными ножками, спрыгнула на пол и опять стала пристально смотреть ему в лицо. — А ты не изменился, Костенька.

— Но зато тебя признать труднее, — ответил Костя и потрепал и без того всклоченные волосы Машеньки. — Как это называется?

— Что?

— Прическа.

— «Я плюнула на гребешок». — Маша запустила растопыренные пальцы в свои волосы, стараясь придать им предел неряшливости.

— Ну и как?

— Что? — Маша вскинула длинные, загнутые ресницы.

— Я помню, ты жаловалась, что на тебя парни внимания не обращают. Теперь-то, с этой прической, как? Наверное, отбоя нет? Помогает?

Машенька покосилась на Гошу, возившегося с лыжами, и, грустно покачав головой, прошептала, тяжело вздохнув:

— Черта с два. Черта с два помогает. Рост у меня не лирический. До сих пор еще все младенцем считают.

— Ну, мы готовы! — громко объявил бригадир. — Бери свои лыжи, Рябчиков. Везет же человеку! Лыжи будто специально для него припасли…

…Блестит лыжня, ручейком змеится по Тоболу. Идти легко. Впереди мелкими шажками семенит Машенька, за ней следует Костя. «Изменилась она за эти два года. Стала совсем не похожа на ту неуклюжую коротышку Машку. Даже в походке появилось что-то новое, женственное. Но характером она, кажется, осталась прежней, — подумал Костя. — Простая, искренняя, с детской подкупающей непосредственностью».

— Быстрей, Машенька, — крикнул Костя, — а то мы отстаем.

— Не могу, Костенька, у меня система, — ответила Маша. — Две недели ходила со связанными ногами, чтобы выработать модный шаг. Однажды чуть под автобус не угораздила. Так я уж по-своему, чтобы не разучиться.

— Тогда догоняй, — крикнул