Восточный ветер – Западный ветер - Перл С. Бак

Я кивнула.

– Где мама?

– Достопочтенная Первая жена уже три дня сидит в своей спальне и ни с кем не разговаривает. Дважды в день она выходит в общую комнату, чтобы распорядиться по дому, раздать рис и другие припасы, а затем возвращается к себе. Губы у нее сжаты, словно у каменного изваяния. Мы избегаем ее взгляда и не решаемся с ней заговаривать. Никому не известно, о чем она думает.

– Если она что-то скажет, ты передашь нам? – с заискивающей улыбкой спросила Вторая жена. Я тряхнула головой, отказываясь удовлетворить ее любопытство. – Тогда, по крайней мере, оставь нам маленькое сокровище, чтобы мы с ним поиграли, – добавила она, протягивая руки к моему сыну.

– Лучше возьму его к матушке. Он поднимет ей настроение и отвлечет от горестных мыслей.

Я миновала гостиную, Пионовый двор, женскую комнату отдыха и наконец остановилась перед материнскими покоями. Обычно вход туда преграждала только красная атласная занавеска, однако сейчас дверь за ней оказалась заперта. Я легонько постучала по панели ладонью. Никто не ответил. Тогда я стукнула еще раз и позвала:

– Матушка, это я, ваша дочь!

Наконец, словно откуда-то издалека, до меня донесся ее голос:

– Входи, дитя мое.

И я вошла.

В бронзовой урне перед священными писаниями на стене курились благовония. Мать сидела возле черного резного стола и держала в поникшей руке книгу. При моем появлении она подняла голову.

– Ты пришла… Я пыталась читать Книгу перемен, но не нашла на ее страницах ничего утешительного.

Она рассеянно покачала головой. Книга, выскользнув из ее пальцев, упала на пол и осталась лежать там.

Такое безразличие меня встревожило. Мама всегда отличалась самообладанием, уверенностью, выдержкой. Теперь я увидела, что она слишком много времени проводит в одиночестве, и упрекнула себя за чрезмерную любовь к сыну и мужу, всецело завладевшую мной. С моего последнего визита прошло уже много времени. Как ее приободрить и немного утешить? Я поставила сына на пухлые ножки, соединила его ладони вместе и, велев поклониться, шепнула:

– Скажи: почтенная госпожа.

– Пе-чте, – пролепетал он, глядя на нее без улыбки.

Матушка не видела внука с тех пор, как ему исполнилось три месяца, а ты, сестра, и сама знаешь, какой он хорошенький. Кто перед ним устоит? Мама несколько мгновений глядела на него, затем поднялась, подошла к позолоченному шкафчику и достала красную лакированную шкатулку. Внутри оказались маленькие лепешки, посыпанные кунжутом. Она вручила их ребенку, и тот заливисто рассмеялся. Мать наградила его слабой улыбкой.

– Кушай, мой маленький стручок лотоса! Кушай, мой пирожочек!

Видя, что она немного отвлеклась, я подняла с пола книгу, затем наполнила из чайника чашку и поднесла ее двумя руками.

Матушка попросила меня сесть; ребенок играл на полу, а мы наблюдали за ним. Я не решалась заговорить первой, не зная, захочет ли она поднимать вопрос о моем брате. Мама начала издалека:

– Итак, теперь у тебя есть сын, дочь моя.

Я вспомнила тот вечер, когда поведала ей о своих горестях. Теперь для меня настали радостные времена.

– Да, матушка. – Я улыбнулась.

– Ты счастлива? – спросила она, не сводя глаз с ребенка.

– Мой господин бесконечно милостив ко мне, своей смиренной жене, – ответила я.

– Ребенок зачат и рожден в согласии, – сказала она, задумчиво глядя на моего сына. – Он совершенен во всем, на что ни посмотри. В нем все прекрасно, большего и желать нельзя. Ах… – Она беспокойно повела плечами. – Твой брат был таким же в детстве! Лучше бы он умер тогда и остался в моей памяти прекрасным и послушным сыном!

Я поняла, что ей хочется поговорить о моем брате, однако медлила, стараясь уловить направление ее мыслей. Через некоторое время она подняла глаза и вновь обратилась ко мне:

– Ты получила мое письмо?

– Ваше письмо сегодня утром доставила служанка, – с поклоном ответила я.

Мама в очередной раз вздохнула, затем подошла к письменному столу и извлекла из выдвижного ящика еще одно письмо. Я стоя ждала, пока она вернется к своему креслу. Наконец мать вручила мне конверт.

– Вот, прочти.

Я взяла письмо в руки. Оно было от приятеля моего брата по фамилии Чжу, с которым они вместе уехали из Пекина в Америку. По просьбе моего брата – говорилось в письме – он, Чжу Гуодин, сообщает достопочтенным старейшинам, что их сын обручился по западному обычаю с дочерью одного из университетских преподавателей. Он выражает родителям сыновнее почтение и просит их разорвать помолвку с дочерью семейства Ли, одна мысль о которой всегда делала его несчастным. Признавая высшую добродетель своих родителей и их бесконечную доброту по отношению к нему, недостойному сыну, он тем не менее ясно дает понять, что не может жениться на той, с кем был обручен по китайскому обычаю. Времена изменились, и он как современный человек намерен вступить в современный, независимый и свободный брак.

Письмо заканчивалось официальными выражениями сыновней почтительности и смирения, которые, однако, не помешали моему брату открыто заявить о своем желании. Он попросил друга выступить в роли посредника, чтобы избегнуть прямой конфронтации с родителями и таким образом избавить их и себя от неловкости. В моем сердце вспыхнуло негодование. Дочитав письмо, я сложила его и молча протянула матери.

– Он помешался умом, – сказала она. – Я отправила ему электрическое письмо и велела немедленно возвращаться.

Только тут я поняла, насколько велико ее беспокойство. Мама принадлежит к старому поколению китайцев. Когда на улицах нашего древнего и прекрасного города стали появляться высокие столбы, опутанные проводами, словно ветви деревьев – паутиной, она решительно воспротивилась такому осквернению традиций.

– Наши почтенные предки обходились кистью и чернильницей. Неужели у нас, их недостойных потомков, есть более важные слова, требующие такой срочности?

Узнав, что слова теперь могут передаваться даже под водой, она сказала:

– И что мы хотим сообщить этим варварам? Разве боги проложили между нами океан не для того, чтобы мы жили порознь? Негоже объединять то, что разделено божьей мудростью.

А теперь моя мать сама почувствовала необходимость в спешке!

– Не думала, что когда-нибудь воспользуюсь чужеземными выдумками, – с горечью произнесла она. – Мне бы и не пришлось, останься сын дома. Но, когда имеешь дело с варварами, приходится идти на сделку с самим дьяволом!

Я попыталась ее успокоить.

– Матушка, не переживайте. Брат послушает вас и откажется от безумной затеи насчет иностранки.

Подперев лоб руками, она устало качнула головой. Меня вдруг неприятно поразил ее