Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов

Валихан стоял у раскрытого настежь окна и смотрел на окружающий мир счастливыми глазами. На его округлом лице блуждала улыбка. Прямо перед окном прогнулись ветки старой антоновки, и тяжелые яблоки, еще зеленые, чуть белеющие и розовеющие на солнце, источали приятный душистый запах.

— Ух ты, день какой! Радость сплошная! — вслух подумал Валихан, поглядывая на безоблачную синеву неба. — Природа, она тоже с умом, понимает нужды рабочего человека. Выдала какой денек нам на выходной! Вчера висели сплошные тучи, а сегодня весь мир вокруг прозрачный, как стеклышко. Не день, а радость сплошная!

Сарьян сидел на кровати, свесив босые ноги. День ему тоже нравился, хотя радости в нем большой он не видел. И, вздохнув, сказал:

— Сейчас дома вовсю идет уборка хлеба. Горячее время в ауле. А мы тут, брат, с тобой прохлаждаемся.

— Выходной у нас с тобой по законному праву социализма. Так что нам положено, как рабочему классу.

— А аульским, выходит, не положено? — съязвил Сарьян. Он еще не мог окончательно отделить себя от родных мест, от сельской, привычной с детства жизни. Нет-нет да вспомнит о них, о далеких родных местах, об аульчанах, с которыми прожил большую часть своей еще молодой жизни.

— Когда надо, и мы вкалываем, да еще плюс разные субботники и воскресники, — ответил Валихан. — И после смены у станков работаем не хуже сельчан, которые в страду хлеб убирают. С нас, Сарьян, главный спрос, с рабочего человека. На заводе нет сезонных работ, а значит, и в общей сложности загрузка на каждые рабочие руки потяжелее, нежели в ауле, хотя бы и в нашем родном, где родственники трудятся. Смекаешь? Завод и есть главный двигатель прогресса нашей жизни! — Он, улыбнувшись, добавил: — Разве забыл, ты же сам мне об этом не раз говорил при поступлении заочно в Уральский политехнический институт?

Улыбка тронула и губы Сарьяна.

— Ну, ладно, главный двигатель жизни, хватит философствовать на голодный живот. Рабочему человеку, как и машине, заправка нужна. Что у нас на сегодня?

Обычно по утрам братья завтракали на скорую руку, чаще всего хлеб да чай, но по воскресным дням кухарничал старший брат. Валихан любил готовить и умел варить разные вкусные немудреные башкирские блюда, особенно если удавалось купить на базаре свежей баранины. Правда, Сарьян всегда над ним подтрунивал, заявляя, что из жирной баранины и дурак сможет приготовить вкусную еду, даже если кроме мяса ничего другого не класть в котел. И всякий раз припоминал байку о том, как старый солдат варил скупому башкиру сумар ашы, суп с клецками, закладывая в котел вместо клецок вымытые камни, а потом постепенно добавлял соли, картошки, морковь, разные приправы и, наконец, дав попробовать хозяину, просил «чуть-чуть мясца». Удивленный скупой крестьянин, который очень хотел научиться варить из камней, охотно давал и мяса… Валихан обычно отшучивался или делал вид, что не замечает насмешки, и в свою очередь обещал в следующий выходной сварить сумар ашы из булыжника, выковыряв его из мостовой в центре города. «Почему же именно из центра города?» — удивлялся Сарьян, а Валихан с серьезным видом разъяснял младшему брату: «Там булыжники не простые, их много сотен лет подряд кони копытами месили, они крутыми стали и ядреными. Самый раз на клецки годятся».

Братья жили дружно. Если старший занимался стряпней, то младший носил воду из колодца, колол дрова и топил печку. Впрочем, дома они готовили редко. Как и многие холостяки, братья питались главным образом в заводской столовой.

Жили они на частной квартире. Валихан снимал комнату, к нему и подселился брат. Хозяйка сначала было зароптала и потребовала увеличить вдвойне плату, но почтительный и степенный дед Крайнов сразу же осудил ее и постыдил, заявив, что за двойную плату полагается, естественно, увеличить вдвое жилплощадь, то есть предоставить не одну, а две комнаты для квартирантов. Но второй свободной комнаты в наличии не имелось, и обе стороны пришли к мирному соглашению при условии, что Валихан, как старший, будет следить за чистотой двора. На том и поладили. Двор был небольшой, рядом с домом находились хозяйские пристройки, сарай, хлев, где вместо коровы содержалась дюжина длинношерстных коз, да несколько фруктовых деревьев, главным образом яблони и вишни-скороспелки. Летом во дворе было хорошо, а зимой братьям приходилось вставать до рассвета и потеть с деревянными лопатами в руках, прокладывая дорожки в снежных сугробах.

Мирхалитовы занимали небольшую продолговатую комнату с одним окном и крашеными деревянными полами. Мебели своей братья не имели и пользовались хозяйскими двумя железными односпальными кроватями, шкафом и столом. Валихан еще до прихода в город младшего брата приобрел две подержанные кошмы, которыми устелили пол, одеяла и подушки. А с появлением Сарьяна они вдвоем прикупили на свои заработки еще и другие нужные для жизни человека вещи, в том числе и красивый, обитый полосками жести вместительный сундук, в котором хранили свои выходные костюмы и прочую одежду, да принесли из магазина новый медный пузатый самовар, который на солнце казался золотым. Впрочем, братья не увлекались накоплением вещей, отсылали заработанные деньги своей матери в аул и, как и большинство молодых людей, жили жизнью заводского коллектива. Партийная организация, комсомол и профсоюзы устраивали разные мероприятия, только успевай поворачивайся — и все равно во всех интересных делах не примешь участия, и потому каждый раз приходилось выбирать — то ли ехать за город на сбор грибов и ягод, то ли отправиться в культпоход, то ли плыть на пароходе по Агидели, то ли двигать с утра на стадион, где полным ходом идут состязания на сдачу нормативов для получения модного спортивного значка. Братья Мирхалитовы одними из первых в цеху получили из рук партийного вожака на общем собрании эти значки и с гордостью носили их на своей одежде.

В этот воскресный день братья решили остаться дома. Хотелось отдохнуть, написать письма, а потом побродить по городу, который они уже полюбили как главный город своей молодой республики, полюбоваться красивыми новыми зданиями, что выросли буквально за последние годы, и, главное, посетить Дом-музей, зайти в тихие и светлые комнаты небольшого зеленого дома с мезонином, в котором в самом начале века останавливался и жил Владимир Ильич, когда он возвращался из ссылки в Сибирь. В этом доме Сарьян уже бывал, его туда водил дед Крайнов, когда он впервые прибыл в Уфу. Приходил Сарьян туда и вместе с братом