Чтобы ты не потерялся на улице - Патрик Модиано

— Там жили еще молодая женщина и мальчик… Она по возрасту не годилась ему в матери… Я думал, что она его старшая сестра… Она могла бы быть дочерью этого Роже Венсана…

Дочь Роже Венсана? Нет, эта мысль никогда ему не приходила. Он вообще не задавался вопросами об истинных отношениях Роже Венсана и Анни. Надо полагать, часто говорил он себе, дети никогда не задаются вопросами. Много лет спустя мы пытаемся разрешить загадки, которые не были загадками тогда, и хотим расшифровать полустертые буквы слишком древнего языка, даже алфавита которого не знаем.

— В этом доме бывало много народу… Иногда люди приезжали среди ночи…

У Дарагана в то время был хороший сон — сон детства, — кроме тех вечеров, когда он дожидался приезда Анни. Часто он слышал ночью, как хлопали дверцы машины и гомонили голоса, но тотчас снова засыпал. И потом, дом был большой, из нескольких корпусов, так что он не мог знать, кто приехал. Утром, уходя в школу, он видел несколько припаркованных под навесом машин. В корпусе, где была его комната, жила и Анни, по другую сторону коридора.

— А кто они, по-вашему, были, все эти люди? — спросил он доктора Вустраата.

— В доме был обыск, но все они исчезли… Меня допрашивали, потому что я был ближайшим соседом… Судя по всему, этот Роже Венсан был замешан в деле, которое они называли «Комбинацией»… Это название я, наверно, где-то прочел, но не могу вам сказать, о чем шла речь… Признаться, я никогда не интересовался хроникой происшествий.

А Дараган? Вправду ли он хотел узнать больше о докторе Вустраате? Полоска света, едва различимая под закрытой дверью и говорящая о чьем-то присутствии. Но ему не хотелось открыть дверь, чтобы узнать, кто находится в комнате или, вернее, в шкафу. Ему тотчас вспомнилось выражение «скелет в шкафу». Нет, ему незачем знать, что скрывалось за словом «комбинация». С детства ему снился один и тот же дурной сон: сначала он помнил лишь огромное облегчение при пробуждении, как будто избежал опасности. А потом дурной сон становился все отчетливее. Он был пособником или свидетелем чего-то страшного, случившегося в очень далеком прошлом. Кое-кого арестовали. Его же так и не смогли опознать. Он жил под угрозой подвергнуться допросу, когда обнаружат, что он связан с «виновными». И у него не будет никакой возможности ответить на вопросы.

— А молодая женщина с ребенком? — спросил он доктора Вустраата.

Он удивился, когда доктор сказал: «Я думал, что она его старшая сестра». Возможно, в его жизни открылся горизонт и мог рассеять зоны тени: лжеродители, которых он едва помнил и которые, судя по всему, хотели сбыть его с рук. И этот дом в Сен-Ле-ла-Форе… Ему случалось спрашивать себя, что он там делал. Завтра же он начнет поиски. И прежде всего найдет свидетельство о рождении Анни Астран. А заодно попросит и его, Дарагана, свидетельство о рождении, но не удовольствуется отпечатанной на машинке копией, а сам заглянет в реестр, туда, где все написано от руки. В этих нескольких строчках, посвященных его рождению, он обнаружит подчистки, поправки, имена, которые хотели стереть.

— Она часто оставалась одна с ребенком в Лепрозории… Мне задавали вопросы и о ней после обыска… По словам людей, которые меня расспрашивали, она была «танцовщицей-акробаткой»…

Последние два слова он произнес, едва шевельнув губами, словно нехотя.

— Я говорю с кем-то об этой истории впервые за долгое время… Кроме меня, никто толком ничего не знал в Сен-Ле… Я был их ближайшим соседом… Но, понимаете, это были не вполне люди моего круга…

Он улыбался Дарагану слегка ироничной улыбкой, и Дараган тоже улыбнулся при мысли, что этот человек с коротко остриженными седыми волосами, с военной выправкой и, главное, с чистейшего голубого цвета глазами был — как он сам говорил — их ближайшим соседом.

— Я не думаю, что вы используете все это для вашей брошюры о Сен-Ле… или же придется поискать более точные детали в полицейских архивах… Но, честно говоря, стоит ли, как вы думаете?

Этот вопрос удивил Дарагана. Неужели доктор Вустраат узнал его и видел насквозь?

— Положа руку на сердце, вы думаете, оно того стоит? — Он сказал это по-доброму, тоном отеческого упрека или даже дружеского совета — совета человека, которого вы знали в детстве.

— Нет, конечно, — ответил Дараган. — Это было бы неуместно в простой брошюре о Сен-Ле-ла-Форе. На худой конец из этого мог бы получиться роман.

Он ступил на скользкий склон и готов был катиться: признаться доктору Вустраату в истинных причинах, по которым он позвонил в его дверь. Он даже мог бы сказать ему: «Доктор, пройдемте в ваш кабинет для осмотра, как мы это делали когда-то… Он по-прежнему в конце коридора?»

— Роман? Для этого надо знать всех героев. Много народу прошло через этот дом… Те, кто меня расспрашивал, сверялись со списком и называли мне имена… Но я не знал никого из этих людей…

Дарагану очень хотелось бы иметь под рукой этот список. Он наверняка помог бы ему отыскать следы Анни, но все эти люди канули, изменив фамилии, имена и лица. Да и сама Анни, наверно, не зовется больше Анни, если она еще жива.

— А мальчик? — спросил Дараган. — Вы узнали что-нибудь о мальчике?

— Ничего. Я часто спрашивал себя, что с ним сталось… Какое странное начало жизни…

— Его наверняка отдали в школу…

— Да. В школу Форе на улице Беврон. Я помню, как писал ему оправдание отсутствия, когда у него был грипп.

— А в школе Форе, наверно, могут отыскаться его следы…

— К сожалению, нет. Школу Форе снесли два года назад. Это была совсем маленькая школа, знаете ли…

Дараган помнил школьный двор, его шлаковое покрытие, платаны и контраст в солнечные дни между зеленью листвы и чернотой шлака. Для этого ему даже не надо было закрывать глаза.

— Школы больше нет, но я могу показать вам дом…

Снова у него возникло ощущение, что доктор Вустраат его раскусил. Но нет, не может быть. Не было больше ничего общего между ним и тем мальчиком, которого он оставил в прошлом вместе с другими, с Анни, Роже Венсаном и людьми, приезжавшими ночью на машинах, чьи имена значились когда-то в списке, — имена пассажиров затонувшего корабля.

— Мне дали вторые ключи от дома… на случай если кто-то из моих пациентов захочет его посмотреть… Он продается… Но желающих мало. Проводить вас?

— В другой раз.