Одна в поле воин - Наталья Владимировна Нестерова

Стало понятно, каким непреклонным и властным Олег Арсеньевич бывает на рабочих совещаниях. Клавдия Ивановна испуганно заткнулась.

– Сынок! – продолжила Полина Сергеевна. – Мы больше всего опасаемся, что ты завалишь школьные экзамены, не станешь поступать, исковеркаешь свою жизнь в самом начале.

Она говорила с болью и тревогой. Сын откликнулся на эту боль:

– Мама, я хочу поступать, очень хочу, я же всё понимаю! Но для этого… Для этого…

– Мы должны вас с Юсей здесь поселить и содержать, – подсказал отец.

– Я ни о чем не прошу, папа!

– Очень хорошо, это по-мужски, сынок!

Было неясно, насмешничает Олег Арсеньевич или действительно хвалит. Но последовавшие за этим слова были абсолютны серьезны.

– Позвольте предложить вам другой вариант развития событий. Без свадьбы и ЗАГСа. Стоп, Арсений! Не возражай, сначала дослушай. Ребенка ты признаешь, в свидетельстве о рождении прочерка не будет. Мы с мамой будем выплачивать щедрые алименты, пока ты не станешь на ноги и не сможешь сам этого делать. Всё возвращается на прежние позиции: ты живешь дома, готовишься к экзаменам, Юся – по месту своей прописки.

«Господи, ребенок! – похолодела Полина Сергеевна. – Я совсем забыла о ребенке! Эта румяная молодая женщина носит под сердцем нашего внука или внучку. И этот ребенок никому не нужен! Ни мне, ни Олегу, ни Сеньке, ни вульгарной Клаве, а Юся оставила ребенка, потому что, как выразилась ее мамаша, «рожать давно пора». Он уже существует, растет, а его никто не любит, всем он только в тягость, для всех он помеха, проблема!»

Полина Сергеевна, отвлекшись, пропустила что-то в разговоре, атмосфера явно накалилась.

– Вы же понимаете, – обратился к Клавдии Ивановне Олег Арсеньевич, – что этот брак – пустышка, что он не продлится больше года, двух или трех лет. И ты, Юся, если не глупая девушка, должна давать себе отчет: Сенька рано или поздно бросит тебя.

– Я никогда ее не брошу! – зло, с ненавистью, сквозь сжатые губы проговорил сын.

– А вы Юську у себя пропишете? – спросила Клавдия Ивановна.

– Нет! – жестко отрезал Олег Арсеньевич. – Мы никогда ее здесь не пропишем, и не надейтесь. Но мы можем поступить по-другому. Мы купим вам квартиру. При условии, конечно, что никакой свадьбы не будет.

«Это огромные деньги! – мысленно ужаснулась Полина Сергеевна. – Где мы их возьмем? Неважно, найдем, только бы они согласились».

– Это подло, папа! – воскликнул сын.

«Ничего подлого», – было написано на лице Клавдии Ивановны, в глазах которой вспыхнул алчный огонек.

– Если ты посмеешь… – Сенька задрожал от негодования. – Если ты еще раз… Вы никогда меня не увидите! – сорвался он на фальцет.

«Олег всё испортил, – подумала Полина Сергеевна. – Нужно было без Сеньки подкупать мать и дочь. Ксюша сказала бы, что мы лопухнулись. Теперь обратного пути нет. Сенька нас не простит, если примемся устраивать дела за его спиной».

– Давайте прекратим этот базар! – повысила голос Полина Сергеевна. – Арсений, хватит выдвигать ультиматумы! Ты общаешься со своими родителями, а не торгуешься на рынке!

– Кто тут торгуется, еще вопрос, – буркнул сын.

– Вы поженитесь, Юся переедет к нам, – продолжала Полина Сергеевна, – но только при одном безоговорочном условии – Арсений поступает в вуз. В противном случае забудьте про все финансовые предложения Олега Арсеньевича. В отношении алиментов, – уточнила Полина Сергеевна, чтобы им не вздумалось мечтать о новой квартире. – Если ты, сын, считаешь возможным и допустимым растоптать наши надежды, мы с папой бессильны тебя остановить. Иди работать, снимай квартиру, служи в армии – вольному воля. – Никогда прежде Полина Сергеевна не позволяла себе прилюдно заткнуть мужа и сказать, мол, будет так, как я говорю. Но никогда прежде и не возникало подобной чудовищной ситуации. – Пожалуйста, не забывайте о ребенке, – попросила она. – Мы все тут взрослые, состоявшиеся или почти состоявшиеся, – усмехнулась Полина Сергеевна, – люди. А есть еще маленькое и очень беспомощное создание. Живое. Наша общая кровь.

Сенька благополучно сдал выпускные и вступительные экзамены. Правда, поступил не в МГУ, а в Академию при правительстве Москвы. Благодаря папе.

Скромной свадьбы, как планировали, не получилось. Нагрянули сватья-братья Клавдии, устроили шумное застолье. Полина Сергеевна с трудом увела взбешенного мужа из дома, они долго гуляли по улицам, пока в их квартире бесчинствовали пьяные новоявленные родственники. Вернувшись, они обнаружили трех спящих в алкогольном забытьи мужиков, причем одного в обнимку с унитазом, и чудовищный разгром, который Полина Сергеевна ликвидировала несколько дней.

Молодые жили на даче. Впервые за много лет Полина Сергеевна и Олег Арсеньевич в выходные дни летом не стремились на дачу. Гуляли в парках, ездили по Подмосковью, ходили в театры, в кино, музеи.

– Чтобы повысить культурный уровень, – шутила Полина Сергеевна, – нужно было женить сына.

– На безработной клуше, – добавлял Олег Арсеньевич.

Выяснилось, что Юся давно нигде не работает. Когда Полина Сергеевна заикнулась о том, что хорошо бы ее куда-нибудь пристроить, чтобы хоть декретные деньги получить, Олег Арсеньевич решительно воспротивился. Хватит того, что сына пристроил. Так у них на шее оказалось двое великовозрастных детей, да и подготовка к рождению младенца основательно подорвала семейный бюджет.

Однако не материальные проблемы стали причиной того, что Пановы отменили ежегодное празднование дня рождения Олега Арсеньевича двадцать восьмого августа. Много лет подряд к этому дню на дачу съезжались их друзья, которые планировали свои отпуска так, чтобы в конце августа обязательно оказаться у Пановых. В романах Толстого и Тургенева про дворянские семьи говорится: «Они принимали по средам» (или по понедельникам, пятницам…) Те обычаи давно канули в лету, Пановы принимали раз в год, но на широкую ногу – с ночевкой гостей, которых садилось за стол до двадцати с лишним человек. Собирались старые друзья – «отсепарированный временем костяк», как говорил Олег Арсеньевич. Среди них были дворовые, школьные, институтские приятели, бывшие и настоящие коллеги по работе Олега Арсеньевича и Полины Сергеевны. Новички – интересные люди, с которыми познакомились в течение года или на отдыхе в санатории, тоже приглашались. Одни задерживались, то есть приглашались на следующий год, другие не выдерживали проверки на оригинальность, душевность, стойкость в приеме алкоголя или отказе от него или не проходили теста на дурашливую коммуникабельность. Этот тест провалил Верочкин Игорь