Игры современников. Записки пинчраннера - Кэндзабуро Оэ

– Что?! – Оба из Корпуса лососей на мгновение умолкли, а потом Способный чиновник, выражая точку зрения своего товарища, продолжил: – Наоборот, мы всегда признаём факты несчастных случаев, возникших в результате тактических промахов, и выступаем с самокритикой. Привлечение к ответственности за несчастные случаи, вызванные тактическими промахами, было необходимым и неизбежным особенно в то время, когда наша боевая группа делала свои первые шаги и немало ее организаторов погибло из-за несчастных случаев, вызванных глупейшими оплошностями…

– Говоря «наша группа», вы, наверно, имеете в виду Корпус лососей? И поскольку речь идет о Корпусе лососей, я вам верю. Но я не убежден, что революционная группа студентов тоже признает свои промахи.

Говоря это, я повернулся к ним, чтобы посмотреть, какое впечатление произведут на них мои слова: Корпус лососей. Но я увидел лишь, как студентка любовно и серьезно дотрагивалась пальцами до головы Мори, который смотрел прямо перед собой, глубоко утопая в сиденье, и я поспешно отвернулся.

– …Совершенно верно, речь идет о Корпусе лососей, – честно подтвердил Способный чиновник после минутного колебания. – При несчастных случаях, нередких в начале нашей деятельности, виновные всегда привлекались к ответственности… Конечно, разбирательство проводится внутри нашей революционной группы, объединенной общим курсом и целями, и полностью распространить наш «стиль» и на студенческие организации весьма нелегко… Исходя из существующего опыта, я могу сказать, что это практически невозможно.

– Вы говорите о случившемся так невозмутимо, словно о чем-то абстрактном. И это когда речь идет о только что убитом Справедливце?! Все, о чем вы говорили, невозможно не только практически, это совершенно невозможно даже теоретически! Почему серьезные, думающие ребята абсолютно все становятся фашистами? – раздраженно заговорила Ооно. И я снова понял, что необычная для нее грубость, с какой она кричала на Саёко, вызвана терзающей ее душу безысходной тоской. – …Вечером мне позвонил полицейский – тот, которому я вручила свою визитную карточку. Он сказал мне, что Справедливец упал с ограды в дальнем конце университетской территории, попал под электричку и умер страшной смертью. Нужно пойти опознать его, сказал полицейский. У меня сердце обливалось кровью – я тут же позвонила своим ребятам, поехавшим на мою дачу в горах, и рассказала, что фашисты убили Справедливца. И вот какой была их первая реакция: ни в коем случае не ходить в полицию, во всяком случае одной, сказали они мне. Пока руководство не проанализирует нынешнее положение в группе и не даст оценки случившемуся, такой эмоциональный и импульсивный человек, как я, пойдя в полицию, выскажет там недостаточно продуманную мысль, и это может привести к серьезным осложнениям. Особенно остерегайся буржуазной прессы, сказали они. Они даже ничего не сказали толком о случившемся… Почему абсолютно все становятся фашистами? Абсолютно все молодые ребята нашей страны?! Они по очереди подходили к телефону, стараясь уговорить меня, но я, не послушав их уговоров, все же пошла опознавать труп. Однако увидела только руки – единственное, что осталось от превратившегося в кровавое месиво Справедливца. Они были отрезаны чуть выше локтя, и пальцы крепко сцеплены. Так, сцепив руки над головой, отвечает на приветственные крики зрителей победивший атлет. Именно так. Увидев эти крепко переплетенные пальцы, я убедилась, что это Справедливец, и никто иной. Незадолго до этого, перед началом митинга, Справедливец нашел в своем блокноте, заполненном расписанием демонстраций и митингов, чистый листок и подсчитал для меня, сколько горячей воды будет выбрасывать в день атомная электростанция мощностью в десять миллионов киловатт. Я хорошо запомнила форму его напряженных пальцев, крепко зажавших короткий карандаш…

Рассказывая об этом плачущим голосом, Ооно резко вскидывала голову, чтобы смахнуть слезы. Но это ей никак не удавалось, и пришлось подъехать к обочине. Остановив машину, будущая киносценаристка, не в силах сдержать скорбь, охватившую ее, когда она своим рассказом о смерти Справедливца воскресила пережитое, оперлась о руль и разрыдалась. Мы не знали, что делать. Нас спас отличающийся практичностью Способный чиновник – обняв плачущую женщину за плечи, он отвел ее на заднее сиденье, а сам сел за руль и направил машину к круглосуточно работающей закусочной для водителей грузовиков, светившейся неоновой вывеской. Ооно оставалась в микроавтобусе, поставленном на огражденной стоянке, а мы, чтобы не умереть с голоду, пошли перекусить.

Вид у нас был весьма странный, особенно странно выглядели я, Добровольный арбитр и Мори, голова которого была забинтована, – тем не менее мы пошли в закусочную. Ничего другого нам просто не оставалось. Опасение, что, увидев такую странную компанию, хозяин тут же сообщит в полицию, отметалось не признающим логики пустым желудком – сейчас главное поесть, а там будь что будет! Когда мы открыли дверь, нас буквально отбросили назад слепящий свет и оглушительный шум – мы замерли у порога под устремленными на нас взглядами посетителей. Однако девушка у кассы и глазом не моргнула, будто в нашем необычном виде не находила ничего особенного.

– Потерпели аварию? В туалете есть аптечка! Как это ужасно!

– Аварию? Да, аварию! Действительно ужасно! – Добровольный арбитр мгновенно оценил обстановку; говорил он глухим голосом, насупившись, показывая этим, какие ужасные страдания мы испытываем. – В ночных новостях о дорожных катастрофах нас здорово ругали. В машине, которая столкнулась с нами, один человек погиб!

Добровольный арбитр проявил себя как человек находчивый и решительный! Люди, занятые, как он, практической деятельностью, даже если практическая деятельность сводится к тому, что во время бесполезного выступления их бьют и валят с ног, ха-ха, прошли в своей жизни огонь, воду и медные трубы. Благодаря разглагольствованиям Добровольного арбитра наша компания именно из-за своего необычного вида превратилась в самых дорогих гостей закусочной у скоростной автострады. Сидевшие там водители грузовиков ни словом не обмолвились в наш адрес, когда мы уселись в дальнем конце. Взглянув на наши раны, они почтительно и в то же время удивленно уставились на слабаков, ставших жертвой насилия. Все они были молодыми ребятами, и щеки их пылали, хотя они и не выпили ни капли вина, а часы, висевшие рядом с кошкой, приносящей счастье, и талисманом Бога огня из храма в Нарите, показывали уже десять минут четвертого…

Итак, наконец мы в таком месте, где вдоволь еды. Я раскрыл меню с ощущением, будто ничего не ел целую тысячу лет, но разбитые пальцы заледенели, точно шершавый листок меню был холодным снежным комом.

– Давайте возьмем комплексный обед из китайских блюд! В таком месте это, пожалуй, самое безопасное, – энергично предложил Способный чиновник.

– Я бы съел еще и колобков