Три жреца - Маджид Кейсари

мальчика на сено рядом с изгородью, взяла рыжую козу за рога и потащила к себе. Коза не давалась. Халима обеими руками ухватилась за самое основание рогов и потащила ее на себя. Наконец упрямое животное сдалось. Халима вцепилась в туловище козы, которое было твердым, как дно кувшина, села на ствол старой пальмы и начала покачиваться в такт с животным. Потом уперлась головой в бок козы, и ее не стало видно за широко расставленными копытами. Женщина поставила чашу под мохнатое козье брюхо и слегка похлопала по твердому вымени. Оно начало немного поддаваться. Ухватившись за него, Халима принялась цокать, чтобы успокоить животное. Затем с лаской и уговорами она начала доить козу. Та сначала не давалась, и понадобилось некоторое время, чтобы все-таки ее подоить.

* * *

Когда Харес увидел бритую голову раба, у него не осталось никаких сомнений, что это именно слуга жрецов. Пригибаясь, он высовывался из-за камней, пытаясь остаться незамеченным. Точно так же Харес чувствовал приближение волка, который хотел напасть на его стадо.

У подножия холма Харес несколько раз окликнул его. Раб обернулся и, заметив Хареса, выпрямился. Из-под его ног посыпались мелкие камешки, когда он осторожно начал спускаться вниз.

– Пришел? – спросил он у Хареса, подойдя чуть ближе.

– Что ты здесь делаешь?

– Я пришел за тобой.

– Зачем такая спешка?

– Мне спешить некуда, – ответил раб. – Сказали: иди, я и пошел. А теперь пойдем за мной.

После этих слов он повернул в сторону большой дороги, по которой обычно ходил вьючный скот.

– Ты куда идешь?

– Разве ты один найдешь палатку жрецов?

– Как мне ее найти?

– Иди за мной.

– Скажи где, я сам ее найду. Я сам проводник в этой пустыне.

Шрам на лице раба скривился, как черный скорпион.

– Станет уже поздно.

– Для чего?

Харес посмотрел на небо. Красное солнце уже совсем закатилось, и от его света осталась лишь призрачная синева.

– Мне велели привести тебя.

– Скажи, где шатер, я сам дойду.

– Мы должны пойти вместе. Прямо сейчас.

– Я жене и детям ничего не сказал, они будут волноваться. Ты что, слов не понимаешь?

– Не успеют они спохватиться, как ты уже вернешься.

Делать было нечего. Если он не пойдет за рабом, тот придет за ним в его шатер. Не сказав больше ни слова, Харес опустил голову, заткнул за пояс свою палку и быстро зашагал по большой дороге. Когда он опомнился, то обнаружил, что они уже миновали холм.

К шатру жрецов они пришли уже затемно.

* * *

Связывая веревки за шатром, Абдулла заметил, как его отец с темнокожим рабом шел от холмов, расположенных за местом стоянки, в сторону большой дороги. Напуганный, мальчик пришел к матери. Она ничего не могла сказать Абдулле, но теперь точно знала, что жрецы в ярких балахонах придумали какой-то новый план. Если она будет ждать до утра, то, возможно, другого случая спасти господского ребенка уже не представится. Сейчас ей предстояло быстро решить: остаться или все же уйти из племени? Она понимала: если на этот раз жрецы вернутся, то выбора у нее не останется. Возможно, этой ночью они заставят Хареса отдать им мальчика. По всему ее телу пробежала дрожь.

– Иди к сестрам. Пригляди за ними, – сказала она Абдулле.

– Приглядеть? За чем приглядеть?

– Уже стемнело, – растерянно сказала Халима. – Иди в шатер.

– Ты хочешь пойти за ним? – тихо спросил мальчик.

Неужели ей действительно пойти за Харесом? Эта мысль не приходила ей в голову.

– Нет. Что мне делать такой ночью в пустыне? Меня волки съедят.

– Я… я тоже пойду.

– Уже стемнело. Куда бы ни пошел отец, он скоро вернется. Иди в шатер.

– Ты врешь.

– Почему вру?

– Ты хочешь идти за ними. Хочешь идти в пустыню.

– Что же, мне жить надоело, сынок?

Абдулла сердито пошел в шатер.

Пока Харес не вернулся, ей надо отправляться в путь. Халима понимала, что обязана это сделать. Как только Абдулла зашел в шатер, она побежала к загону. По голосу Мухаммада она догадалась, что в потемках он все еще играет с овцами и цыплятами. Ей надо было тихонько вывести осла из загона, но, заслышав голос хозяйки, козы начали громко блеять.

– Да прекратите вы!

Женщина отодвинула в сторону солому, лежавшую перед калиткой. Когда она подошла, ребенок встал на ноги. Халима погладила его по голове. Чаша с молоком, стоявшая около изгороди, вся была обсыпана соломой, поэтому она вылила ее на землю. Взяв осла за уздечку, она провела его между козами и жестом велела ребенку выйти из загона. Все надо было делать очень тихо. Жесткий тулуп лежал возле загона. Седло очень тяжелое. Ничего, одного тулупа будет достаточно. Она схватила его, быстро подняла и положила на спину животному, потом крепко накрутила кожаные поводья на запястье. Несколько раз ей приходилось перетягивать подпругу, потому что животное поправилось. Она опять обернулась, что было сил натянула подпругу и затянула узел. Животное недавно вернулось в загон и было еще уставшим. Ребенок изумленно смотрел на все происходящее. Халима погладила Мухаммада по голове и лицу и заплакала. Однако ей быстро удалось взять себя в руки и успокоиться.

Женщина побежала к шатру, опасаясь, что Абдулла выйдет наружу. Она вспомнила раба, шрам на его лице, когда он тихо сидел и осматривал их шатер. Что же задумали жрецы? Она посмотрела на большую дорогу. На пустыню опустилась ночь, в вышине мерцали звезды. Вокруг было тихо. Халима осмотрелась. Сомнения не оставляли ее, но Харес вместе с рабом мог вернуться в любую секунду. Время неумолимо шло.

* * *

Какой-то человек в темноте шел навстречу. Рядом с шатром стоял другой и разжигал костер. Когда человек немного приблизился, в свете факела, горевшего рядом с шатром, показался его профиль. Харес узнал его по высокому росту и важной походке. Это был жрец в бирюзовом балахоне. Остановившись, он помахал рукой Харесу.

Рядом с шатром была свалена верблюжья сбруя. Возле шестов горело несколько факелов, освещавших пространство вокруг шатра. Подойдя к сбруе, Харес услышал голос жреца в бирюзовом:

– Ты устал?

– Нет.

Жрец раскрыл ему свои объятия, поцеловал в плечо и крепко прижал к себе.

– Тебе кажется странным, что мы позвали тебя в столь поздний час?

– Я спешу, мне нужно возвращаться. Этот негодяй не дал мне предупредить жену и детей.

– Не торопись, это не займет у тебя много времени.

После этих слов жрец указал на верблюжью сбрую.

– Садись.

Хареса пугала не столько темнота, сколько шатер чужаков. Жрец сел на сбрую. Одет