Игры современников. Записки пинчраннера - Кэндзабуро Оэ

– Прослушав вашу замечательную речь, мы хотим, чтобы вы выслушали и нас – от имени десяти миллионов человек мы хотим освободить вас от бремени ваших забот!

– А ты в самом деле считаешь, что прав? – угрожающе спросил карлик. – Мы привезли голову льва, чья раскрытая пасть ведет в ад, и мы должны сжечь ее в Токио! В самой гуще десяти миллионов его жителей!

– Я уже сто раз говорил – сжигать колесницу в городе нельзя!

– Ну что за чепуху вы все несете? – сдвинув огромную каску на затылок, подпел чиновнику пожарной охраны молчавший до сих пор пожарный.

Пожарные нервничали все сильнее, а карлик разговаривал с ними, точно с пьяными, и держался с большим достоинством. Тут вступил в разговор лжеблагоразумный черт, прикрыв маской лицо.

– Сжечь такую малюсенькую штуку, нашли о чем говорить! Неужели десять миллионов человек могут испугаться этого? – снова заспорил он.

Второй черт, которого только что обругали, намеренно или нет, вдруг распахнул соломенный плащ и показал спрятанную под ним небольшую канистру – красную, с маркой «Esso»!

– Оболью керосином и подожгу! За десять минут сгорит дотла!

– Что, что, что такое? Я конфискую керосин!

Подчиняясь приказу начальника, пожарный подлетел к черту и, как тот ни увертывался, надвинул ему на лицо маску и стал гоняться за ним, колотя по висевшей у черта через плечо канистре: бум-бум, бум-бум!.. Тут же подоспел отряд моторизованной полиции – где он только прятался? – и достаточно было одного удара щитом полицейского, чтобы черт свалился на мостовую. У него отобрали канистру, содрали маску и соломенный плащ и оставили в одном нижнем белье лежать на асфальте. Он лежал на правом боку, обхватив руками голову, видневшееся из-под локтей загорелое лицо приняло землистый оттенок.

Ряженые в один голос произнесли: Фу! Этот возглас можно было принять за выражение возмущения и протеста, но, обернувшись, я разглядел, что они просто смеялись! Пораженный, я поискал глазами Мори и увидел, что у стеклянной стены в некотором отдалении от группы смеющихся ряженых стоит старик, а рядом с ним секретарь Патрона.

Глава XII

Двое превратившихся ссорятся между собой

1

Жмурясь и отводя глаза в сторону, будто ослепленный обликом подбежавшего к нему великовозрастного младенца, секретарь Патрона сказал, щеголяя своей компетентностью, которую он выказывал каждый раз, когда я приносил резюме:

– Я сразу же узнал вас, когда вы присоединились к этим ненормальным. Патрон сказал, чтобы я привел вас к нему в палату. По всей клинике расставлены полицейские, но ничего, как-нибудь выйдем из положения. Патрон уже несколько раз приглашал к себе этих ненормальных и заставлял их устраивать синтоистские пляски кагура. В таком виде, да еще в моем сопровождении вы вполне сойдете за новых исполнителей кагура.

Не дожидаясь ответа, секретарь повел нас прочь от главного входа. Мы с Мори, чувствуя себя неловко в своих нарядах, покорно пошли за ним, а наши превратившиеся души ликовали!

– Предположим, нам удастся обмануть бдительность полиции и проникнуть в клинику, но не окажемся ли мы потом в затруднительном положении? – заискивающе спросил я.

– Я точно следую приказу Патрона… Во всяком случае, если с ним что-либо случится, меня уже это не будет касаться! Патрон, считайте, кончился! Цепляется еще за какие-то давно ушедшие в прошлое химеры. Прежнего Патрона, хладнокровного, до мозга костей реалиста, не существует! Обхаживать каких-то сумасшедших крестьян… Кто угодно подтвердит, что это отклонение от нормальной психики.

– Каким же образом вы улавливаете желания этого ненормального старика?

– Сам удивляюсь! – сказал секретарь, презрительно взглянув на меня – что, мол, пристаешь.

Когда стеклянная стена кончилась, мы повернули за угол и пошли вдоль больничного корпуса. За изгородью была проложена дорожка, потом снова шла изгородь, а за ней – другой корпус, из окон которого на нас во все глаза смотрели больные – может быть, потому, что ряженых, сидевших перед клиникой, они еще не видели, нас с Мори встретили настороженными взглядами; даже страдая тяжелыми недугами, имеете ли вы право так открыто издеваться над нами? – подумал я, чувствуя себя неуютно. Нырнув в служебный вход клиники, я наконец облегченно вздохнул, хотя наступил самый критический момент – чтобы добраться до палаты Патрона, нужно было пройти трех полицейских.

Когда мы наконец попали в огромную палату, старик с забинтованной головой, лежавший на кровати, метрах в пяти от нас, не поворачиваясь, лишь скосил в нашу сторону полузакрытые глаза, стараясь получше рассмотреть наши наряды. В лице Патрона, которое всегда было прекрасным, мужественным лицом современного человека, появилось старушечье выражение. Да, оно действительно превратилось в лицо древней старухи. Увидев Патрона, я телепатически передал Мори: Это же беременная старая карга; что с ним произошло?!

Мы с Мори стояли не шевелясь – ничего другого нам не оставалось, а Патрон, еще сильнее скосив глаза, внимательно рассматривал нас. Секретарь, который привел нас сюда, и другой секретарь, находившийся в палате, не получая указаний Патрона, предпринять что-либо самостоятельно не решались. Вдруг раздалось громкое фырканье, и я подумал, не спряталась ли где-то здесь собака. Фырканье раздалось снизу – за вздувшимся животом Патрона на корточках сидел обладатель массивной лысой головы, внимательно следивший за каждым движением Патрона. Помнится, я уже видел однажды эту массивную голову. Это был нефтепромышленник, чуть ли не самый крупный в Японии, владелец нефтеналивных судов – после войны они с Патроном стали чемпионами по части сколачивания капитала посредством темных финансовых махинаций. Скривив свои толстые губы и глядя на нас с Мори, он громко сопел.

Будто сопенье было тайным знаком, Патрон, поняв, что это явились мы с Мори, тихонько засмеялся и хрипло, чего я никак не ожидал от него, поскольку голос его всегда был твердым и чистым, произнес:

– Хха-хха-хха, занятную штуку ты удумал. Так тщательно все рассчитал, столько сил положил, хха-хха-хха, необыкновенный человек. В тот раз, когда ты пришел, чтобы избить меня, я решил, что это ты просто переоделся, хха-хха-хха, а сейчас вы еще чуднее вырядились и пришли вдвоем, я в самом деле могу подумать, что произошло что-то поистине необыкновенное или что вы задумали нечто сверхъестественное. Слушай, а в самом деле, в прошлый раз это все-таки был ты или же здесь сейчас не ты, а кто-то другой? У меня даже в глазах рябит от этого вашего оригинального наряда. Отдайте-ка вашу палку, а то я подумаю, что вы пришли еще раз избить меня, хха-хха-хха.

Патрон умолк – голос у него был слабый, как писк комара, – из-под ворота пижамы выглядывала багровая кожа,