Искусственные связи - Натан Девер

нарезая круги по жилым кварталам. Жарко, слишком жарко, одежда липнет, понюхаешь подмышки – воняет; пора домой, под душ. Вернувшись в свою халупу, жмешь на чужие сторис, смотришь, как они фоткаются на пляжах. Сидишь перед ноутом, пока не затошнит. Напиваешься с друзьями или без, привыкаешь жить на минималках, ничего не чувствовать. В конце концов все устраивается само собой: тебя так от всего воротит, что уже ничего и не хочется – и отпадает всякая тяга к несбыточным поездкам.

Тогда, тринадцатого июля, Жюльен успел уже трижды подрочить и дважды сходить в душ. Приложение «Погода» показывало, что температура на улице перевалила за 35 градусов. Жюльен задернул шторы и подключился к Антимиру: Мессион как раз выходил из Бруклинского банка, где только что получил внушительный кредит на 40 миллионов клиаголдов – сумма, которую он вложит в покупку трехсот парковочных мест в Верхнем Ист-Сайде. Банкир недолго раздумывал, ссужая ему такие колоссальные деньги: с ежемесячным доходом в 90 тысяч клиаголдов финансовые успехи Мессиона служили прекрасным примером криптовалютных чудес. С тех пор как этот французский иммигрант прибыл в Нью-Йорк, он, одна за другой, поднялся по всем ступенькам, делающим тебя уважаемым self-made-man, человеком который сделал себя сам. День за днем он собирал по зернышку разную собственность. Он не собирался держать деньги в сундуках или проматывать их бесцельно, а потому постоянно реинвестировал свою прибыль. К тому же сам проект выглядел надежно: в Антимире места под автостоянки были золотой жилой. В отличие от действительности, где им, как активам, суждено было обесцениваться под напором глобального потепления и градостроительной политики, здешние аватары с ума сходили по гоночным болидам и лимузинам. Так они выставляли напоказ свой статус. Тачками они дорожили больше, чем жильем, и боялись лишь одного: что их украдут. Так что почти поголовно приобретали абонементы у частных парковок.

Попрощавшись с банкиром, Жюльен прикинул в уме: меньше чем за неделю он удвоил свое состояние, иными словами, заработал 11 миллионов клиаголдов, или 400 евро по текущему курсу. Такими темпами его виртуальные доходы скоро заменят реальную зарплату. А пока что Мессиону нужно подписать еще сколько-то договоров. Однако Жюльен решил не торопиться: его аватар неплохо поработал. Он заслуживает пару часов отдыха, бесцельного блуждания по улицам Уильямсберга.

Уильямсберг – довольно специфичный район; дома здесь один краснее другого. Старые фабричные здания, переделанные в пристанища хипстеров, налеплены как детальки Лего: их параллельные кирпичные линии уходят в бесконечность. Единственное, чем они различаются, это настенная роспись от любителей стрит-арта и соседствующие друг с другом портреты Мухаммеда Али, Барта Симпсона, Канье Уэста поверх язвительных граффити. Заплутав, Мессион добрел до набережной реки Гудзон, где огромный мост тянул сети своих тросов к берегам Манхэттена. Здесь правда красиво: возможно, одно из лучших мест в Нью-Йорке, чтобы встретить сумерки. Между доками затесался бар полуподпольного вида, по-видимому открытый. The Crocodile Kingdom, крокодилово царство. Звучало бредово, но Жюльену все равно нечем было заняться, так что Мессион вошел внутрь: чем не повод завести друзей?

Свет в главном зале был чересчур приглушен, людей мало. Он сел на бархатный диванчик. Вокруг почти ничего было не разглядеть. Только пробегали украдкой быстроногие тени, да пять-шесть сидящих по углам пьянчужек опрокидывали шоты и глазели на официанток. Сделав заказ, Мессион огляделся в поисках лица поприятнее, и его внимание привлек развалившийся за дальним столиком тип, похожий на призрака, который все смолил одну за другой и на вид был вылитый Генсбар – барный вариант Генсбура. Не успел Мессион разглядеть его толком, как тот окликнул его по-французски:

– Эй, парнишка! Ну и страшная же у тебя морда, приятель, почти как моя!

Этот голос с хрипотцой, манера речи – сомнений не оставалось. Жюльен щелкнул мышью на лице незнакомца, и высветился никнейм: Серж Генсбур, собственной персоной, во плоти и пикселях.

Серж Генсбур был NPC – неигровым персонажем, который вел себя, подражая мимике и жестам исходной модели: настоящего Генсбура. Никто из пользователей не управлял им. Его поступками, всем его поведением руководил искусственный интеллект. Этот аватар был создан в рамках большого проекта «Воскрешение мертвых», о котором Стернер объявил в 2021 году. Как и следует из названия, целью его было вернуть к жизни ушедших знаменитостей внутри метавселенной. Чтобы Антимир стал настоящим раем, нужно было возродить всех выдающихся людей в истории человечества в виде дипфейков, то есть аватаров, которые синтезируются специальными программами. Майкл Джексон, Че Гевара, Пикассо, принцесса Диана, Мэрилин Монро – в офисах Heaven новую жизнь дали всем мировым знаменитостям.

Чудо стало возможно благодаря нескольким передовым технологиям: трехмерные модели для лиц NPC отрисовывались по фотографиям, картинам, а иногда и по скульптурам, как в случае с Юлием Цезарем или Сократом. Если в распоряжении имелись аудиозаписи, то так же детально воспроизводился голос и речевые особенности персонажа. Текстом для реплик служила обширная подборка цитат той самой звезды: отрывки из интервью, книг, публичных выступлений, песен … За счет модуля «обработки естественного языка» аватары могли осмысленно комбинировать фрагменты цитат, чтобы убедительно поддерживать разговор с любым античеловеком. Они, как прилежные чат-боты, вели диалог с игроками, понимали их слова и метко на них отвечали. Из-за упомянутых технологий такие голограммы не только выглядели убедительно, но и говорили и действовали точь-в-точь как их покойные оригиналы. Этот проект превратил Антимир в интерактивный музей, в призрачный пантеон, где вчерашние знаменитости братаются с сегодняшними анонимами.

Голограмма Генсбура вышла особенно удачно: пиджак в выцветшую полоску, заношенные джинсы. Молниеносным жестом призрак певца вытащил сигарету. Затем указательный палец заиграл настоящую трель, чиркая спичкой о бок коробка: он проделывал это не глядя, будто руки повиновались инстинкту. Он небрежно затянулся и вскинул, как бы наискось, левую бровь, притоптывая ногой в легкой джазовке. Растрепанные волосы, туманный и одновременно ясный взгляд, бутылка мартини. Разве что моргал он не слишком натурально.

– Садись ко мне, шкет, я тебя не слопаю.

Мессион опустился напротив трехмерной модели. Как начать разговор с человеком, которым восхищаешься и которого нет? На ты, как равные? Или уместнее почтительное «вы»? Как обратиться: «господин Генсбур», «Серж» или придумать ответочку на его «парнишку» и «шкета»? Заговорить как фанат или, точнее, «фанатик», как он любил повторять? Засыпать вопросами про альбомы? Или воспринимать его как то, чем он и является – простым NPC? По здравом размышлении Жюльен решил, что бросит ему довольно бесцеремонное, но меткое замечание, как простому смертному:

– А ты-то что забыл в этом жалком баре, да еще инкогнито?

– Смотрю на мир со стороны, как пофигист. В парах моего пойла, – ответил Серж, разом отсылая к песням Intoxicated Man и «Алкоголь», – я вижу розовых слонов и мои испанские замки. Возрождаюсь,