Уклады - Илья Мамаев-Найлз

Пятьсот граммов пшеничной муки, триста граммов гречневой, размешать в полутора стаканах теплой воды пятнадцать граммов дрожжей, вылить на треть приготовленной мучной смеси. Поместить опару под полотенцем на ковшик с горячей водой, дать подняться, а через полчаса досыпать остальную муку, взбить тесто лопаточкой. Еще через полчаса можно будет развести его четырьмя стаканами теплого молока, добавить три яйца, соль и сахар. И вот тогда можно печь блины, обмазав сковородку кусочком несоленого шпика.

Шпик они так и не нашли. Ксюша отрезала от бруска сливочного масла половину, завернула в пакет и положила в морозилку. Станет потверже, заменит шпик. Главное – скорее испечь блины. Озноб еще пробегал по спине и бедрам, и щеки пульсировали жаром. Но это от холода. Ничего. Пара блинов с крепким чаем, и пройдет. Ксюша накрыла опару полотенцем и на цыпочках прошла по коридору шесть шагов до спальни.

Алена стояла у окна и задумчиво крутила сушку на пальце. Шепот стих. И следов неслучившегося пожара не осталось.

– Как думаешь, что там? – спросила Алена, не отрываясь от окна.

И сама ответила, Ксюша даже испугаться не успела:

– Там зима закончилась.

явь. Денис Осокин. Койыкъёс Лоси

зима

2025

В царстве У в третий год правления под девизом Чи-у простолюдин из Цзюйчжана по имени Ян Ду поехал в Юйяо. Ехал он ночью и встретил какого-то отрока. В руках у него была лютня-пипá. Отрок попросился на повозку, и Ду его принял. Потом сыграл на своей лютне несколько десятков песенок. Когда же песенки кончились, выплюнул свой язык и вырвал у себя глаз, перепугав этим Ду. После чего ушел прочь. Проехав еще десятка два ли, Ду повстречал на дороге старца, который сразу же сообщил, что фамилия его Ван, а имя Цзе. После чего Ду помог ему погрузиться на повозку. Тут один дух, – поведал Ду, – искусно играл на пипé, очень жалостно. – Я тоже умею играть, – ответил Цзе, – он ведь из наших духов. Как и тот, он вырвал свой глаз, выплюнул язык и напугал Ду чуть ли не до смерти.

Гань Бао. Соу шэнь цзи. Записки о поисках духов.

III–IV вв. Цзюань (свиток) XVI [текст 389].

Перевод с древнекитайского Л. Н. Меньшикова

1

Под мои окна приехала свадьба. Вернее, одна ее машина заехала прямо под окно моей комнаты, где я обычно работаю за столом и сплю на раскладушке. Я очень люблю раскладушки, как и всё портативное, вдобавок одноместное, а я одиночка. Но у стены напротив окна в этой же комнате между дверью и пианино у меня стоит и огромный двухместный матрац, поставленный на попа, – на редкие случаи, когда в доме бывает гостья. И тогда я убираю раскладушку, даже выношу из этой комнаты, а матрац опускаю на пол и застилаю. Что же касается свадьбы – это просто в доме моем в первом подъезде со стороны улицы городской ЗАГС, а мой подъезд в глубине двора, а город мой очень маленький, в текучих лесных и речных краях, где безо всяких пограничников перетекают друг в друга Костромская область, Кировская и Нижегородская. Пограничники нам разве что – те же лесные реки, речки, и родники, и соленые источники или, наоборот, редкое безлесье, которое машина проезжает за четыре секунды, и мы не успеваем даже различить межобластные граничные стелы и таблички, если специально не притормозить.

А свадьба – она приехала под мои окна и неожиданно почему-то взволновала меня. Так-то ведь я к этому соседству давно привык. Часть машин осталась на улице, а сюда, так глубоко во двор, заехала лишь машина с невестой и ее ближайшей свитой. Явно для того, чтобы помочь невесте выйти и в сторонке поправить платье и шубу и потом осторожно до нужного крыльца через двор дойти. Окна моей квартиры приподняты от земли примерно на ладонь. Летом одуванчики, мятлики, орлики и цикорий ко мне в окна постукивают, а зимой я отгребаю от них снег. И мало кто в городе вообще знает, что за этими окнами с дальнего торца дома – две жилые квартиры, одна из них моя. Эти люди не знали точно – потому что невеста вышла и стала поправляться прямо у моего окна, и очень смело, и, не видимая никем, попутно настраивать мимику, собирая в нее свои чувства и мысли, которые прыгали по ее лицу и по всему моему двору как кузнечики… Ее подруги тоже вышли из машины и пока стояли в стороне. Я сразу же отвернулся, прижался спиной к стене и выключил у торшера свет, чтобы их не смущать. И тут я снова услышал внутри себя этот крик: Койыкъёс!… Ко! Йык! Ёёёс!….

2

Я его уже слышал, не так давно, в этом же январе, вскоре после наступления Нового года, после Рождества, когда все уже понемногу начинают работать, вот и я начал тоже, во время своей дневной пересменки, я тогда прилег на раскладушку, чтобы разгрузить голову – с телефоном на животе, а в телефоне – документальный фильм о Петре Ильиче Чайковском, о его рождении и раннем детстве в городе Воткинске, который в нынешней Удмуртии, и его музыке. Я ничего не успел тогда посмотреть, потому что сразу уснул. А когда проснулся – вспомнил, что слышал вот этот же крик. Койыкъёс!… Ко! Йык! Ёёёс!…. И что кричала или девушка, или ребенок неясно какого пола. Просто крик – а пространства не было. Но крик был скорее родным, терять его было скорее жалко… Записал в блокнот, пока слово не растаяло, успел. У меня всегда слишком много горящих дел, поэтому я отложил этот вопрос на потом. Отметил у себя в голове лишь только, что окончание -ёс – это окончание множественного числа существительного в удмуртском языке, это мне давно было известно. И что надо попробовать поискать само слово без -ёс в словаре. Но, может быть, удмуртский язык тут вообще ни при чем. Может быть, это корейский. Или маньчжурский. Или австралийская семья пама-ньюнга. Или вымерший язык. Или несуществующий. Как его вообще правильно записывать? В одно слово или в три? И какими буквами, или пиктограммами, или прутиком по луже, мешающей мне выходить со двора, а может быть по луже у магазина «Рыболов-Охотник», или снеговой лопатой с другой стороны моего дома, где электрощиток, или варежкой по дневной или по вечерней пурге? А может быть, правильнее и вовсе по магическому принципу взаимооборачиваемости записать его задом наперед?

Я не посмотрел его и в этот раз – после того как свадьба уехала. Горящих и неотложных задач за столом на этот день у меня было еще больше. Записал только в тот же блокнот рядом с той первой записью сегодняшнюю дату и слово «свадьба».

3

Наступил праздник Крещения Господня – и на пустом втором этаже с голубыми стенами над городской почтой ровно в полдень начался званый обед в честь хиротонии батюшки Троицкой церкви отца Евлогия. Сама хиротония была, конечно, давно – но это бесконечно важная дата для священника, заменяющая ему день рождения, день свадьбы и главный профессиональный праздник, тем более для иеромонаха, как наш батюшка. Я тоже был приглашен. Я тут почти со всеми знаком, в нашем городе семь тысяч двести жителей, вдобавок живу близко и от церкви, и от почты. А соседка Света, живущая надо мной, попросила меня еще и помочь отнести из ее квартиры к обеду большущий противень с изумительно вкусным блюдом – жарким из рыбы и грибов, она его долго готовила, и пахло на всю улицу. А на улице был гололед, и я прицепил к сапогам резиночки-ледоступы с шипами, шел по кривым ледяным тротуарам, и по проезжей части, и по двум крутым лестницам, домá-то здесь все старые, лестницы все крутые – но всё донес, слава Богу. Кричали птицы, день был воскресный и теплый, еще и базарный