Кто не спрятался, я не виновата - Варвара Александровна Шестакова

обычный, несильно примечательный модник, в кедах и толстовке, и ты никогда, ни за что на свете не догадаешься, что он глава корпорации, президент компании, владелец медиахолдинга, главный редактор, директор чего-то крупного…

– Как я, – улыбнулся Андрей. Он вновь ощущал, как приятно разливается в нем игристая жидкость. – Я ведь тоже глава компании.

– Прямо как ты, – кивнула Люсьен и поднесла указательный палец к его губам, но почему-то не улыбнулась.

Его щека, покрытая легкой небритостью, незаметно пылала, она прижалась к ней своей щекой и ощутила легкую щекотку, прижалась еще сильнее, так, чтобы оставить след на своей щеке. Пусть ненадолго, всего на несколько минут, на ее щеке будет его след из мельчайших дырочек, так чтобы стало непонятно, его ли это отпечаток или ее едва заметные поры.

За соседними столами менялись декорации. Вставали и садились люди, менялись блюда, бокалы и бутылки. Они сидели так, разглядывая посетителей и играя в любимую игру – угадывать, кто есть кто и кто кому кто.

Наконец пришло время собираться, Андрей попросил счет. В это время, примерно около девяти, они заметили, как в бар ввалилась пьяная толпа мужчин, они сели где-то рядом со входом и шумно спорили, пока со стола не полетел графин, а потом раздался выстрел. Началась паника, официанты забегали по залу, посетители вскочили из-за столов к выходу.

– Что произошло? – спросил Андрей.

– Наверное, пьяная потасовка, – пожала плечами Люсьен.

Не дождавшись счета, Андрей положил на стол две купюры, и они направились к выходу. Возле дверей толпились напуганные посетители. Мужской голос что-то кричал, но Андрей не мог разобрать, что именно. Наконец из всей речи он выхватил только одно: «это убийство!» Когда они проталкивались к выходу, проходя мимо злополучного стола, Люсьен бросила как бы невзначай взгляд на диванчик. Зеленый бархат пропитался кровью, нарисовались большие коричневые пятна. Тело мужчины со следами крови на рубашке лежало неподвижно.

Андрей шел за Люсьен, поддерживая ее за талию, и подталкивая вперед. Когда она замерла перед столом, он почувствовал рукой, как дернулось ее тело.

– Мартин? – прошептала она.

– Что с тобой? – спросил Андрей и почувствовал, как ее тело обмякло, потеряло опору и свалилось ему на руки.

Он выскочил на улицу, наспех завернув ее в свою куртку. Уже стемнело, на дорогах поблескивал асфальт, освещаемый бегущими фарами. Он донес ее до ближайшей скамейки, присел, удерживая на руках. К вечеру заметно похолодало, он съежился. Холодный ветер проникал под рубашку.

На свежем воздухе она быстро пришла в себя. Сначала распахнулись глаза. Она молча лежала на его коленях, всматриваясь в его лицо. И было непонятно, смотрит ли она на него или же сквозь него. Словно первые минуты она не понимала, где находится и с кем.

– Люсьен, слава богу! Что с тобой?

Его голос окончательно пробудил ее от забвения, она медленно поднялась и села.

– Кажется, мне надо идти.

– Нет. Постой, не отпущу же я тебя в одну в таком состоянии.

– Мне нужно идти, и тебе тоже, тебя же ждут.

– Давай возьмем такси, и я довезу тебя до дома.

– Нет.

– Я не могу оставить тебя сейчас. Скажи, что произошло? Что ты увидела? Ты знала этого человека?

Люсьен молча смотрела в одну точку, словно не слышала его вопросы.

– Кто этот мужчина, ты знакома с ним? Кто такой Мартин?

– Мартин?

– В баре ты прошептала «Мартин». Ты его знала?

Ему не следовало задавать этот вопрос. Она прижалась носом к его остывшей рубашке – Андрей уже не замечал холода, и мелкая дрожь затрясла ее тело.

Андрей понял, что сегодня он не вернется домой. Поймав такси, он усадил ее на теплое сидение, сел рядом с ней и продиктовал водителю адрес отеля, где они уже когда-то встречались.

В пути он набирал сообщение жене. Одно дело опоздать на ужин, но не прийти вовсе – это было задачей посложнее.

«Кажется, у нас в офисе чп, завтра проверка, а мы не можем найти все документы. Прости, дорогая, кажется, я еще задержусь».

Он набрал «дорогая», но, подумав, все же стер это слово, чтобы не показаться неестественным. Словесные любезности не были у них в ходу.

«Может быть, что-то из бумаг дома?» – заботливо и на удивление спокойно ответила Элен.

Они привыкли обходиться без звонков, общаясь лишь сообщениями. Она не хотела нарушать его совещаний и встреч, к тому же звук его телефона был обычно выключен. К чему звонить, если он все равно не услышит.

«Может быть. Посмотри, пожалуйста, нет ли на моем столе договора об аренде?»

Это было его последнее сообщение. Он отправил его и сразу же выключил телефон.

В такси Люсьен не проронила ни слова.

Они молча взяли ключ, портье даже не взглянул на документы, молча поднимались по лестнице. Переступив порог номера, едва захлопнулась за спиной дверь, Люсьен сбросила пальто и туфли и буквально свалилась в кресло, стоящее возле окна. За окном начиналась ночь.

Она продолжала молчать и ждала, что он спросит. Теперь она хотела, чтобы он задал ей вопрос. Он тоже замер в нерешительности.

– Ты не замерзла? Я приготовлю чай. Здесь должен быть мини-бар.

В углу их небольшого номера был стол с подносом: три бутылочки с водой, маленькая корзинка с чайными пакетиками, растворимым кофе и сахаром.

«И почему бутылки три, а не две или четыре?» – подумал он. Андрей перелил воду из бутылок в чайник.

– Ты спрашивал, кто такой Мартин? – вдруг повернулась она. – Это мой муж. Бывший муж. Ты же хотел узнать обо мне? Сейчас я тебе расскажу.

Мартин

1

Мы познакомились на одной из кинопремьер. Я работала в «Le Cinema» обозревателем. Это было прекрасное время. Мы плавно перетекали с одного фестиваля на другой, с премьеры на премьеру. Мы утопали в шампанском, фотовспышках, конфетти, мы захлебывались этими мгновениями, пока стрелка часов словно нож шинковала время. Время, которое для нас не существовало. В нем не было ни веры в искусство, ни надежды оставить свой след в нем. Мы просто хорошо прожигали жизнь и красиво описывали ее на дорогой глянцевой бумаге. Мы играли в ценителей самобытного творчества, хотя и правда ценили его, пусть и не любое.

В тот вечер кинопоказ затянулся. Крутили отреставрированную ленту итальянского классика. Когда мы вышли из зала, улицы в окнах холла были уже темны и пусты. Метро закрылось, нужно было ловить такси. Я обратилась с вопросом о времени к мужчине, что стоял возле выхода из зала. Телефон разрядился,