Рассказы 7. Час пробил - Алексей Сорокин

Она молчала какое-то время, после чего тихо произнесла:

– Смотри сам… Но твоего оклада в последнее время не хватает, сам знаешь. Если тебе заплатят такие деньги, то мы сможем отдать заранее за инкубатор для нашей девочки. Останется только сдать сперму и яйцеклетку.

– И подождать девять месяцев, – добавил он.

– Да, и подождать.

– Слушай… Давай я скажу утром о′кей? Пока не могу решить точно.

Но уже засыпая, он знал, что поедет завтра по указанному адресу.

II

Названный в письме адрес конторы находится в дальнем надземном уровне Геллариума, где сильно фонит радиацией, поэтому перед поездкой Костас натянул прорезиненный костюм, захватил перчатки и респиратор. В общем потоке пассажиров, едущих в магнитном монорельсе, он напоминал чучело, однако ближе к пункту назначения вагон наполнили рабочие, одетые в подобные костюмы и комбинезоны.

Некоторые из них на ходу ели морскую капусту из банок. Поймав удивленный взгляд Костаса, один из рабочих протянул банку и сказал:

– Проглоти немного, дружище. Нейтрализует хорошо.

Грек посмотрел на банку с грязными краями, в которой плавали склизкие куски морской капусты. К горлу подкатила тошнота.

– Нет, спасибо…

– Да что ты отказываешься? На, жри! Помогает, я же говорю!

– Не надо, пожалуйста…

– Да отстань ты от него, Михаил, – сказал другой человек, мужчина с совершенно красным лицом, спрятанным за прозрачной маской, – он же этот, мозгляк из Центра. Ему противно с нами из одной посуды жрать.

Присутствующие в вагоне заржали. Костас отвернулся, тоскливо глядя на проплывающую за окном безжизненную панораму Марса, усеянную выступами метеорологических станций, заводов и ламинариевых плантаций. За восемьдесят лет человеческого присутствия, к концу первого этапа терраформирования, небеса планеты приобрели голубой оттенок, а атмосфера стала более плотной. Говорят, теперь по поверхности можно даже прогуляться в легком скафандре.

Поезд сделал остановку у местной АЭС, и рабочие с гоготом высыпали наружу. Костасу ехать до конечной. Чтобы скоротать время, он протер антибактериальными салфетками сначала ладони, потом ручку чемодана с оборудованием, следом тщательно вытер поручни сидений, к которым прикасались рабочие, а под конец заново лицо и руки. Надел перчатки, аккуратно свернул салфетки и выбросил их в урну.

По экрану закрепленного на кронштейне телевизора ползла красная бегущая строка:

«ВНИМАНИЕ! ВЫ НАХОДИТЕСЬ В ЗОНЕ РИСКА! ПРОСЬБА ПОЛЬЗОВАТЬСЯ СРЕДСТВАМИ РАДИАЦИОННОЙ И УЛЬТРАФИОЛЕТОВОЙ ЗАЩИТЫ! НЕ ВЫХОДИТЕ НА ПОВЕРХНОСТЬ, СОБЛЮДАЙТЕ ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ. ВНИМАНИЕ…»

Поезд затормозил. Безэмоциональный голос ИскИна объявил конечную станцию. Через кишку шлюза Костас вышел в холодный длинный ангар с покрытыми свинцом стенами, в дальнем конце которого виднелся маленький дверной проем. Оттуда навстречу уже направлялся улыбчивый человек в костюме, но без маски. Он был похож на индуса смуглой кожей и завязанными в пучок на затылке темными волосами.

– Костас Констатидионис? – громко спросил человек.

– Да, это я. А вы…

– Называйте меня Азим. Это я писал вам сообщение. Простите за такую секретность, но дело… специфическое, прямо скажем, – он снял перчатку и протянул руку.

Костас с усилием заставил себя ответить на рукопожатие. Он почти физически ощутил, как невидимые микробы перепрыгивают на его ладонь и ползут вверх по запястью. Пообещал себе обтереться при первой возможности и сразу натянул обратно перчатку.

– Очень… очень приятно, – выдавил он из себя.

– О вас отличные отзывы, мистер Констатидионис! Уже работали с правительством?

– Было пару раз.

– Да-да, я знаю, не прибедняйтесь. И полиция, и военные, и спецы. Обширная биография. Говорят, что вы лучший мнемоник на Марсе!

Азим громко и счастливо рассмеялся, отчего стал еще более неприятен Костасу. Он ненавидел таких жизнерадостных людей.

Вслед за говорливым индусом он проследовал в какое-то подсобное помещение за ангаром, откуда они через коридор вошли в лифт и долго куда-то спускались. По ощущениям, как минимум на километр под земную толщу. По дороге Азим болтал без остановки, рассказывая о чем угодно, кроме предстоящего задания.

В помещении, куда они попали в итоге, было темно и тесно, лишь мигали на стенах светодиоды серверной точки. Здесь сидели еще двое человек, один – явно военный или космонавт, судя по выправке и холодному волевому взгляду. Ну и по наглаженной гражданской одежде, тем не менее напоминающей мундир строгим фасоном. Второй – рыхлый чиновник с пузом и бульдожьими щеками, практически свисающими на плечи.

Внимание Костаса сразу привлекло другое. Одна стена была стеклянной, и за ней виднелось другое помещение: пустая комната с большим термопластиковым медицинским кубом посередине. Внутри медкапсулы в геле жизнеобеспечения плавало… мясо, сплошное месиво из сухожилий, изломанных костей и кусочков мозгов, собранных в некое подобие человеческого тела. Подведенные к «организму» катетеры и трубки бурлили, пытаясь вдохнуть жизнь в то, что явно было давно уже мертво.

– Что это?.. – прошептал Костас.

– Объект, из которого вам предстоит извлечь воспоминания, мистер Констатидионис, – ответил ему «военный». – Думаю, с таким заказом сможете справиться только вы.

III

«Военного» звали Стефан. Чиновник не представился, а во время всего разговора тихо сидел в углу, протоколируя происходящее на экране планшета. Азим тоже не участвовал, сразу выйдя наружу.

– Мистер Констатидионис, – сразу взял быка за рога Стефан, – мы не хотели вас пугать, поэтому назвали неверную сумму оплаты. На самом деле вам заплатят в десять раз больше, чем при обычном заказе. Но, естественно, все воспоминания о процессе будут удалены.

– Что… – растерянно пробормотал Костас, не в силах оторвать взгляд от порубленного в фарш человеческого тела. – Вы в курсе, что законодательством запрещено извлекать воспоминания мертвых людей? И вообще я сомневаюсь, что можно что-то вытащить из… из этого! Там же от мозга почти ничего не осталось!

– Мистер Констатидионис, – увещевающе сказал Стефан, положив руку Костасу на плечо, отчего грек непроизвольно дернулся. – О законе не беспокойтесь. Мы и есть закон. А вот работа предстоит огромной важности. Возможно, от ее исхода будет зависеть судьба многих людей, и не только на Марсе.

– Да что здесь происходит?

Вместо ответа чиновник щелкнул по планшету, и на одной из стен возникло изображение космического корабля, несущегося навстречу Марсу. Он бы рухнул на планету, но тут космолет окружили сияющие точки мелких аппаратов; общими усилиями они затормозили объект на орбите, а из распечатанного лазерами люка извлекли открытую компенсаторную капсулу, в которой плавало то самое подобие человека: размазанное огромной перегрузкой тело пилота корабля.

– Кто он?

– Август Нойман. Пилот космического грузовика «Butterfly-7801». Их, кстати, было двое, но второго пилота, Марину Дюваль, мы внутри не обнаружили.

– Вспомнил, я видел их в новостях.