Ты здесь, а я там - Евгений Меньшенин

Жаль, что Маша так и не смогла родиться.

Жаль.

Я решила продать дом отца, когда забеременела. Тут мало места детям. В том плане, что всего две маленькие комнаты. Хоть участок и большой, но я не справляюсь с ним. Мне не нужен этот участок со всей картошкой, я ее даже не ем. Да еще сад такой огромный. Это папе нравилось работать в саду. Он мог справиться с чем угодно. Кроме рака легких. А мне бы что-нибудь поменьше. Хватит и маленького участка за городом. Можно будет прогуливаться до него. Зато будет куда пойти. А то я совсем перестала гулять. Все сижу взаперти, наматываю круги по квартире. Сидеть стало совсем тяжело. Так и хочется бежать.

Я купила двухкомнатную квартиру, а остальные деньги положила в банк. Оставлю их, пока старшему сыну не исполнится восемнадцать. Я хочу, чтобы у него было все, чтобы не как у меня. Чтобы ему не нужно было вырывать счастье из зубов жизни. Чтобы жизнь для него не стала озлобленной псиной, как стала для меня. У него будет все. И у его братика или сестры. Да, я собираюсь забеременеть еще. Сразу, как только рожу первого.

Хотя я тут немного лукавлю. Он – не первый ребенок. И даже не второй. Да и Маша была не первой. Ха-ха. Ты не знала? Ты так много обо мне знала, но не это. Да?

И кстати. Я ведь переехала в новую квартиру сегодня. И сегодня первая ночь на новом месте. Пусть приснится жених! Ха-ха.

Я люблю посмеяться.

Честно.

Виктория:

12 апреля 2018, 03:43

Ты, наверное, удивилась, почему это я тебе написала в три часа ночи, когда все нормальные люди спят. Я обычно сплю в это время. И нет, это не потому, чтобы ты мне сразу не ответила. Просто я не могу уснуть.

Оказалось, что за стенкой живет какая-то старушка. Я еще не успела с ней познакомиться. Завтра я обязательно схожу к ней, познакомлюсь и узнаю, может, ей нужна какая-то помощь? Потому что она так кричит…

Даже не кричит – воет. Когда она завыла в первый раз, я испугалась и пожалела, что купила эту квартиру.

Но потом я поняла по голосу (она воет как-то жалобно, умоляюще), что эта старушка одинокая. Она стонет, не очень тихо, но осторожно, будто стесняется кого-то. Крик этот идет из самого сердца. Либо она болеет, либо ей очень тоскливо. Может, она тоже одна, как я? Я-то пока одна. Но скоро это кончится, скоро у меня появится сынок. Да, он не первый, но он первый, кто останется со мной и будет мне помогать.

Поэтому я завтра обязательно схожу и познакомлюсь с ней. Может быть, мы и подружимся. Судя по голосу, она еще в состоянии говорить.

Я очень хорошо слышу ее голос за стенкой. Прямо у моей кровати. И он не дает мне уснуть. Поэтому я лежала, смотрела в потолок и думала.

В какой-то момент мне пришла страшная мысль: завтра я приду, постучусь в ее дверь, а она не откроет. Потом окажется, что эта старушка умерла два года назад. А эту квартиру ее внуки так и не могут продать. Потому что в ней живет нечто, что воет по ночам.

Это всего лишь моя фантазия. Но в три часа ночи она кажется очень даже реальной.

Аж мурашки побежали по спине. Я ведь ее слышу прямо сейчас. Она завывает, как ветер на чердаке. Или как раненный волк. Не знаю. Очень печально. Иногда начинает так громко. Интересно, я одна ее слышу, или соседи тоже? Хотя она ведь у меня прямо за стеной. Наверное, только я.

Пока я пыталась уснуть под этот вой, я вспоминала молодость. Вспомнила о тебе. И решила тебе написать.

Решила извиниться.

Я разрушила нашу дружбу. Это все из-за Гоши. Ты же не виновата, что он тебе был больше другом, чем я. В этом виновата только я. Я начала безумствовать, как вспомню, даже сердце кровью обливается. Никак не могу простить себя за то, как вела себя тогда. Надеюсь, ты меня простишь.

Что касается Гоши. Нет ему прощения. Как он мог так поступить? Как?

Что было, то было. В конце концов, это я проткнула те презервативы. А что мне оставалось делать? Он хотел уйти от меня. Ты все это знаешь, но я так давно ни с кем это не обсуждала. Не буду же я рассказывать это своему отцу и будущим детям? Нет, конечно. Вот я поэтому и пишу.

Я могла бы завести дневник, и я так делала несколько раз. Но вести дневник – это как признаваться себе, что я одинока. Дневник – это письмо самому себе. А я с собой и так могу поговорить. И ты ошибешься, если подумаешь, что я так не делаю или делаю редко.

Я говорю с собой довольно часто. Даже могу обсудить, как прошел день. Могу рассказать себе анекдот, чтобы поддержать себя. Могу рассказать какую-нибудь сплетню, которую услышала от покупателей. Ко мне иногда захаживает одна женщина, я называю ее «Белый всадник». Мне кажется, она когда-то была в составе той группы из четырех всадников, ну ты поняла, о чем я. Она очень громкая и дотошная. В прошлой жизни была организатором святой инквизиции. И она все про всех знает. Волосы такие белые-белые. А глаза, как сверла. Мне кажется, она сама не замечает, как рассказывает всем обо всех. И меня пытает, как ножом. Все выспрашивает, как у меня дела, кого видела, что собираюсь делать с домом, хожу ли на могилки отца и братьев. Ну, речь не о ней. А о разговоре с собой.

Недавно я поняла, что чем больше я разговариваю с собой, тем больше замыкаюсь. Да, мне это нравится, и поэтому я все больше и больше времени провожу с собой. И так замыкаюсь, что даже короткий разговор с кем-то другим вызывает у меня чувство дискомфорта. Я решила завести себе хотя бы аккаунт в соцсети. И написать всем давним друзьям. Тебе в первую очередь. Но не Гоше. Хотя я нашла его страницу. Но писать ему не буду.

Когда увидела его фотографию, сразу вспомнила тот день. У него на странице фотография с какой-то женщиной. Я знаю, что это не та, к которой он собирался уходить двадцать семь лет назад. У той были светлые волосы и нос другой. Она была похожа на очаровательного эльфа. Да, я видела ее. А как бы я узнала про них? Я увидела их тогда в парке около УПИ. Увидела и все поняла. Я ему надоела.

Он всегда был бабником. Высокий, красивый, умный, очаровательный, умеет со всеми поговорить, всех зацепит шуткой. Боже, как он шутил. Все валялись со смеху. Помнишь? Наверное, он и сейчас такой. Душа компании. Мечта любой девушки. Увидеть его в компании девушки было обычным делом. Я знала, что рано или поздно это произойдет. Но я переживала. Одно дело бояться и остерегаться, другое дело получить. Когда получаешь то, чего боишься больше всего на свете, с одной стороны, становится легче. Потому что уже нет того тяжелого периода ожидания. С другой стороны, появляется кое-что похуже. Разрушающая ненависть, злость, апатия.

все время че-то ааЯ тогда убежала. Бродила по городу, ревела. Помню, как меня хотели увезти куда-то какие-то парни. Они гнались за мной, а я убегала по дворам и пряталась. Мало мне этого проклятого изменника, так еще и эти прикопались.

Я убежала. Хотя тогда мне было плевать на все. Но у меня вдруг появился план, как остановить Гошу. Как привязать его к себе. И я часто задаю себе вопрос: если бы я знала,