Креативное агентство «Шумер» - Дарья Лебедева

– Ирина, я сейчас в отпуске. Давайте я пришлю вам тексты в понедельник.

– Анна, я знаю, что вы в отпуске, Николай сказал мне об этом, но он говорит, что вы уже в Лагаше и тексты есть у вас в почте, поэтому не будете ли вы так любезны прислать их мне, – тут ее голос становится громким и визгливым, – как можно скорее?!

Пришлось потратить час на поиск этих дурацких текстов, чтобы отослать их этой приставучей Ирине, усердно и вслух матеря сволочного начальника Николая, которого с тех пор я люто возненавидела, из-за чего вскоре и уволилась из той конторы.

Правило № 7

Никогда никому не рассказывайте, куда и зачем едете в отпуск! До отъезда вас замучают советами, а после запытают вопросами и ехидными комментариями. Не говорите никому, когда вернетесь. Убедительно сообщите, что отключите телефон и не будете проверять почту. Скажите им: пусть на две недели вообще забудут о вашем существовании. А телефон лучше и правда отключить. Или поменять симку. И ничего не постить в соцсети, которые смотрит хоть кто‐нибудь из коллег! Храните ваш отдых в тайне ото всех.

И вот наступает та самая пятница. Что‐то сделано, что‐то нет, Леша пытается дать мне еще пару заданий напоследок, я делаю их кое‐как и пересылаю Паше, которого оставляю за главного. Паша грустно смотрит на меня и желает мне приятного пути. Без пятнадцати шесть выключаю компьютер, убираю все со стола, прощаюсь с коллегами и, неприлично светясь от счастья, сваливаю. И да не услышите вы обо мне следующие две недели!

Кто сравнится с грозным могуществом Асага?

В далекие дни, давно прошедшие дни, в те ночи, что давно исчезли в водовороте времен, в годы, что рассеялись в тумане памяти, когда я пришла в нашу контору рядовым копирайтером, контент-редактором только‐только назначили Олю Макарову. В тот момент нагрузка увеличилась, набирали много новых людей, менялась атмосфера в компании: она крупнела, росла, ужесточались правила, умирала в муках тихая семейность, которую я застала совсем краешком. Оля считалась хорошим копирайтером, и почему‐то именно в ней руководство разглядело человека, который сможет наладить процесс в распухшем отделе. Они сильно облажались. Оля Макарова стала моим кошмаром, настоящим подземным демоном, из-за нее я едва смогла высидеть испытательный срок. К счастью, долго она не продержалась, а ее место через некоторое время досталось мне.

Этот период запомнился нам пропажей самых разных вещей. Например, Лизин чай: мы раньше вместе учились, вместе пришли в контору и, конечно, общались между собой более тесно, чем с другими коллегами. Щедрая Лиза угощала меня едой, я тоже с ней делилась тем, что приносила с собой, мы курили всегда одну сигаретку на двоих. Юрик, похрюкивая, ласково издевался над этим нашим маленьким семейным ритуалом. И, конечно, если у кого‐то из нас заканчивался чай, не зазорно было взять пакетик из тумбочки подруги. Однажды Лиза заболела и не появлялась в офисе две недели. Каждый день я обещала себе, что куплю чай и принесу на работу, а тем временем брала пакетики у Лизы в тумбочке. Потом были выходные, и я опять забыла купить чай, а когда пришла в понедельник, увидела потрясенную Лизу у раскрытого ящика, в котором стояла пустая картонная коробка.

– Где мой чай? – вопрошала Лиза, помнившая, что оставила, уходя, почти целую упаковку.

– Ой, – сказала я, и долго, долго потом просила прощения.

– А помните, еще был студент на практике, который тырил еду из холодильника? – Наташа Авченко помнила всех.

– Точно, был такой, – подхватил Юрик, – его особенно люто ненавидела Наташа М., она закупалась перед работой едой для дома, потому что жила в каком‐то странном районе без нормальных магазинов, и закидывала в холодильник. Там могло быть несколько упаковок сосисок, мясо в вакуумной упаковке, нарезка какая‐нибудь, пельменями всякими набивала нашу морозилку – ей все равно никто не пользовался.

– А потом вечером, когда собиралась всё это забрать, обязательно недосчитывалась то пачки сосисок, то упаковки пельменей, а пару раз и дорогущая говядина исчезала без следа.

– Кажется, Наташ, это было твое первое офисное расследование. – Все засмеялись.

Пусть прорицательница Наталья воссядет пред великим судьей живых Уту и богом-прорицателем Ишкуром, пусть воссядет в кресло судьи, и пусть представшие пред нею ответят по правде.

– Да, я поспрашивала тут и там, попросила Веру послеживать за холодильником, и оказалось, что это студент-практикант: он уходил раньше Наташи М. и брал какую‐нибудь еду из холодильника, поскольку искренне считал, что она общая. Потом еще оказалось, что пропадали чьи‐то недельные запасы йогурта и соусы, и все, что не съедалось за день. Было очень смешно увидеть его лицо, когда ему сказали, что еда в холодильнике не общак.

– Но даже когда он ушел, хоть Наташины деликатесы пропадать перестали, кто‐то постоянно выпивал молоко и кефир. Один сисадмин тогда у нас работал – он приносил литровую бутылку кефира и потихоньку пил его в течение дня. И тут кефир начал исчезать. То есть бутылка в холодильнике стоит, но кефира в ней на донышке.

– А у Веры кто‐то постоянно тырил молоко для кофе. Например, приходят к богам важные шишки, просят капучино, а молока нету. Боги злились, что посрамили их щедрое гостеприимство, Вера пребывала в шоке, а виновные до сих пор не найдены.

– Это с тех пор она закупается молоком в тетрапаках и запирает в тумбочке?

– Ага!

– А еще админы рассказывали, что у них когда‐то был такой Виталик, который очень любил класть в кофе и чай очень много сахара. Он всегда им делился, если у него просили. Коробка с рафинадом стояла на тумбочке, разрешалось взять кусочек даже в отсутствие Виталика. Сначала все было нормально, но потом эта коробка стала пустеть буквально на глазах. Виталик допытывался: кто берет сахар? Все недоумевали, многие даже перестали просить сахар у Виталика, чтобы снять с себя подозрения, но сахар все равно пропадал! Наконец выяснилось, что его берет новенький, Гриша, который тоже любил очень сладкий чай и не видел проблемы брать столько, сколько надо, раз хозяин сахара позволяет. О, эта тонкая грань между одолжением и хамством! Виталик с тех пор хранил сахар в тумбочке под замком, а Грише пришлось обзавестись собственной коробкой рафинада. Правда, потом они оба уволились, и я даже не знаю, где админы теперь сахар берут.

Но самой душераздирающей осталась в памяти история про Олю Макарову и ручки. Оля славилась болезненным перфекционизмом. Будучи рядовым работником, собственные тексты она пыталась довести до совершенства. Малейшая правка от