Ты здесь, а я там - Евгений Меньшенин

Но я сделала то, что сделала. И Господь наконец простил меня за то, что я сделала со своим телом.

Виктория:

12 апреля 2018, 04:02

В тот день я зашла в аптеку около общаги и купила презервативы и шприц, и проколола все резинки.

Гоша не хотел в тот вечер. Не хотел заниматься сексом, наверное, все думал о своей блондиночке. Но я была такая обольстительная. Да, в те давние времена я умела быть обольстительной. Не то что сейчас, я смотрю в зеркало и даже поверить не могу в то, что это была я. Что я смогла занять второе (!) место в конкурсе красоты в выпускном классе. Что это я встречалась сразу с двумя парнями, пока не встретила Гошу и не отдалась ему всей душой. Он затмил их, как туча затмевает солнце. Но вот эта туча разразилась грозой и сильным дождем. Он ушел из моей жизни с грозой, со скандалом, как и подобает туче. Освободился и пропал, оставив меня наедине с солнцем, которое выжгло во мне всю жизнь. Оставило только сухое поле, в котором наконец начинают созревать хоть какие-то всходы.

Тогда мы занялись сексом, и он оставил во мне кусочек своей жизни. Я помню это, как вчера. Как он был удивлен, что презерватив порвался. А я специально лежала так, чтобы его семя стекло поглубже. Чтобы жизнь попала в цель. Чтобы Маша оказалась счастливо рожденной. Я знала, что он останется со мной, если узнает, что Маша вот-вот собирается на свет.

Но как же я ошибалась! Каким же он оказался лживым мерзавцем! Лживым!

Как только он узнал, что я беременна, как только тесты все подтвердили, он…

Он…

Ты знаешь, что он сделал! Ведь все эти годы вы общались с ним. Ты слышала его версию этой истории. Так послушай и мою версию!

Я давала ему шанс.

Я сказала, что он может выбрать сам, кто ему нужен, та лживая блондинка или любимая, что носит под сердцем ребенка, любимая, которая всегда будет ждать его дома, будет заботиться о нем. А ты знаешь, что я была заботливая. В свое время мне пришлось заботиться о братьях, когда умерла мама. Я знала, что такое забота о мужчине, знала, как завязывать шнурки, вытирать мужчине зад, гладить чертовы рубашки, готовить еду на троих. Я все это знала. Знала, что мужчины тяжело переносят болезни, ведь у меня в доме было всегда много мужчин. Я бы подносила ему термометр, микстуру, и я бы делала для него все. Держала бы дом в чистоте, вытирала бы у него с лица остатки еды, выслушивала бы его истории о гнусных коллегах. Я была бы рядом с ним, когда он писал роман, а ведь он мечтал об этом. Я уверена, что только я одна могла дать ему все это. А не эта блондинка с голубыми глазами и милой улыбкой! Такой милой, будто ей пять лет. Она такая наивная, она не знает, что такое жизнь, что такое боль. У таких людей в голове только ветер и звезды. Они не знают, каково это просыпаться в пять утра и начинать борьбу с самим существованием. Борьбу за место под солнцем. Солнце, которое тебя же и спалит дотла. Она нужна была Гоше, как песок в пустыне. А я была для него водой. Но он просто послал меня. Это не я его послала. А он меня. Меня – мать его ребенка, его единственную надежду на счастье.

Я знаю, что он не женат до сих пор. Это его проклятие. Я видела фотографии. У него нет детей. Потому что единственную, кто был готов подарить ему детей, он упустил. Его наказал Бог. Он упустил меня, и он убил Машу. Это он виноват в ее смерти.

Он сказал, делай аборт. Это его слова, не мои. Я люблю детей. И я готова идти на все ради детей. Я готова голодать, отдавать последние рубашки, готова недосыпать, лишь бы был полон дом детей. Я думаю так сейчас, думала так и тогда.

Что же Гоша? Он показал свое истинное лицо. Лицо дьявола. Одержимого.

Знаешь, что он сделал, когда я сказала, что не пойду на аборт? Я сказала, что не сделаю этого. Если он не хочет этого ребенка, то мне все равно, я хочу.

Я сказала, что он трус.

Помню, как сказала, что его дочь будет расти и назло ему наполняться жизнью. Я сказала, что выращу ее, и что буду ей рассказывать про ее трусливого отца, чтобы знала, какие бывают мужчины!

Гоша ударил меня.

Тот шрам на лице, который ты видела в тот вечер, оставил мне он.

Твой друг! Твой ненаглядный Гоша! А не я сама, как он утверждает. Я не имела привычки себя калечить. Да, в детстве я несколько раз ранила себя, но это было по молодости. Отец водил меня к врачу. Так что с этим было покончено. Я не терзаю свое тело, мне нравится мое тело. Тогда нравилось. Это было не в моих привычках.

Мы с Гошей подрались. Мне кажется, что все в общаге слышали, как мы кричали. Как я кричала. И как мы били посуду. Прости, пожалуйста, за тот набор тарелок. Я не хотела его бить. Просто я была не в себе. Гоша разозлил меня. Он ударил меня! Никто никогда этого не делал раньше. Даже те двое, которым я призналась, что встречалась с ними одновременно (Валера и Никита вроде бы). Но они не позволяли себе бить меня. Папа, даже когда был не в настроении (особенно часто после смерти мамы), он не бил никого из нас! Ни меня, ни моих братьев. Это было под запретом – рукоприкладство. Хотя. Я точно знаю, что его родители как раз таки били папу.

Гоша ударил меня. И я возненавидела его. Возненавидела. И я подумала, что не хочу ничего иметь общего с ним.

Я обещала, что вырежу то, что ношу в себе, его кусочек, и отнесу этот кусочек бабкам-ведуньям, которые живут в деревнях за нашим городом, и прокляну его, наведу порчу. Я говорила на полном серьезе. Я хотела так сделать. Хотела наслать на него понос, чесотку, слепоту, маразм, все, что возможно.

И я пошла в поликлинику и попросила вырезать из меня этот кусочек жизни.

Подписала все бумаги и пошла под нож.

Но это был не нож. А какой-то пылесос, что ли. Он высосал из меня мою дочку. А я лежала и позволяла…

Но потом вдруг до меня дошло. Я разревелась. Потому что поняла, что совершила ошибку, когда они вогнали в меня этот пылесос. Орала, что не хочу этого! Что хочу оставить ребенка. На меня сошло озарение. Это было видение. Увидела мою маленькую девочку. Она спросила меня, что же я делаю? Почему убиваю ее?

Я кричала и дергалась, и все пошло не так. Мне было страшно и больно. Хотя мне поставили анестезию.

После этого долго все болело. Когда я снова пошла ко врачу, они снова положили меня на тот стол. И уже делали выскабливание. Оказалось, в матке остались частички плода. Как будто Маша цеплялась за возможность. Она хотела жить. А ее убили! Я ее убила!

Виктория:

12 апреля 2018, 04:36

Старуха за стеной все еще воет. Правда, уже тише. Устала. Интересно, когда она спит? Днем, что ли.

Следующие дни после аборта помню смутно. Как отходила. Как вернулась в общагу. На меня тогда навалилась целая гора. Придавила меня к кровати. Я ревела и исходила кровью, и ревела, и кровоточила! Я совершила ужасную ошибку, но тогда еще даже не понимала масштаба.

Следующие полгода были просто