Лошадки Тарквинии - Маргерит Дюрас

— Пойдешь с нами купаться? — спросил Люди.

— Не знаю. Они все еще там, в горах?

Два дня и три ночи родители сапера собирали останки. Два дня они упорствовали, полагая, что что-то еще не нашли. И перестали искать лишь вчера вечером. Но они пока не ушли, неизвестно, почему. Танцы были отменены. В коммуне объявлен траур. Все ждали, когда они уедут.

— Я пока не ходил, Джина говорит, они еще здесь. Думаю, они отказываются подписать документы о смерти. Мать упрямится. Ее три дня просят подписать, но она не хочет и слышать об этом.

— И не говорит почему?

— Вроде нет. Почему ты не хочешь пойти с малышом искупаться?

— Очень жарко. Дорога эта дурацкая, ни одного дерева. Видеть ее не могу. Она мне осточертела.

Люди, опустив глаза, закурил.

— Одно дерево, — продолжала Сара, — было на площади. И у того все ветки обрезали. В этой стране терпеть не могут деревья.

— Дерево погибло из-за щебенки, я уже говорил. Как только дорогу отсыпали, оно и засохло.

— Деревья от щебня не гибнут.

— Еще как гибнут. Но я согласен, деревьям здесь плохо. Смоковницы вон растут, оливковые деревья растут, могут приняться лавры, невысокие деревца какие-нибудь, но для всех остальных слишком сухо. Никто в этом не виноват.

Сара промолчала. Проснулся Жак. Он пил холодный кофе на кухне.

— Сейчас допью и пойдем.

— Знаешь, — продолжила Сара, — может, щебень и губит деревья, но тогда не надо было сыпать под самые корни.

— Они не знали. Откуда им знать-то.

Какое-то время оба молчали. Ребенок прислушивался. Его тоже интересовали деревья.

— Я видел того типа на катере, — сказал Люди. — Он все его мыл, мыл — прямо перед отелем.

Сара засмеялась.

— Я правда хотел бы прокатиться, — сказал, посмеиваясь, Люди, — но не один, а с вами. Кстати, мы познакомились. Вчера вечером он заявился играть с нами в шары — просто так, ни с того ни с сего.

— И что? Ты договорился?

— Ну, не все сразу, мы едва познакомились.

— А я, — заявил ребенок, — пойду с ними купаться.

— Нет, — сказала Сара, — не сегодня.

— Почему это? — спросил Люди.

— Слишком жарко.

— Пойду!

— Солнце детям полезно, — сказал Люди, — ничего ему не будет.

— Ладно, я, наверное, слишком преувеличиваю. Иди, если хочешь, делай что тебе нравится.

Сара относилась к Люди как к другу. Во всяком случае, она так считала. Ребенок смотрел на нее с недоверием.

— Иди. Делайте что вам хочется.

На крыльцо вышла домработница. Она протерла глаза и вежливо приветствовала Люди. Мужчины у нее всегда вызывали волнение. Как коты или молоко.

— Здравствуйте, месье Люди.

— Здравствуйте. Как же долго все спят в этом доме!

— На такой жаре глаз не сомкнешь, вот и спишь допоздна.

Она пошла на кухню и налила себе холодного кофе. Жак принимал душ в маленькой ванной в конце коридора. Люди, сидя на ступенях веранды, демонстративно глядел на реку. Сара сидела рядом, закурив сигарету и тоже глядя на реку. Ребенок копошился в траве, пытаясь поймать ящерицу.

— Хорошо он играет? — спросила Сара.

— Да не очень. Мне кажется, он приятный малый. Какой-то… сдержанный, молчаливый, но все же приятный.

Из окна кухни выглянула домработница.

— Что на обед-то сготовить?

— Не знаю, — ответила Сара.

— А кто будет знать?

— Поедим в отеле, — прокричал Жак из ванной, — я здесь обедать не буду.

— Так чего было меня тащить в эту дыру? А он чего? — Домработница показала на ребенка.

— Он поест здесь, — прокричал Жак.

— Нет, я пойду со взрослыми в ресторан.

— Может, возьмем его с нами? — спросил Люди.

Люди любил малыша.

— Нет, — сказал Жак, — хочу поесть спокойно.

— Купите для него телячью печенку и помидоры.

— Телячья печенка, — сказала домработница, — здесь как называется?

— Fegato di vitello, — ответил Люди, засмеявшись.

Люди было легко рассмешить, Жака тоже.

— Я не запомню, — воскликнула домработница. — Вы мне напишите.

— Fegato di vitello, — повторил Люди, — давайте я напишу.

Домработница вышла на веранду, прихватив карандаш и листок бумаги.

— Вы где мясо берете? — спросил Люди.

— Понятия не имею, — ответила Сара.

— В мясной лавке, — сказала домработница. — И, поверьте, там гораздо лучше, чем у этого полоумного, который родителям сапера дал ящик от мыла.

Жак с голым торсом и мокрыми волосами вышел из ванной.

— Они еще здесь?

— Здесь, — ответил Люди. — Думаю, из-за матери. Она не хочет подписывать документы, отец бы все уже подписал, а мать упирается.

— Ужасно, что ее все равно заставят.

Жак посмотрел на Люди, потом на Сару, потом опять на Люди.

— Сходи искупайся, — обратился он к Саре.

— Если пойду, то попозже.

— Тогда мы пошли, — сказал, поднимаясь, Люди.

— Давай с нами, — снова попросил Жак.

До чего же несносными были порой эти привередливые друзья, когда оказывались все вместе, даже по вечерам, когда играли в шары, даже ночью. Впрочем, это не помешало Люди сказать о ней то, что он однажды сказал, а Жаку — допустить это. Она попросила домработницу найти ребенку панаму. Домработница принялась искать. Времени потребовалось порядочно.

— Чем займешься, — спросил Жак, — пока нас не будет?

— Почитаю. Или буду бездельничать.

Повисла пауза.

— Что там с панамой?

— Не могу найти, — сказала домработница. — Думаете, с таким ребенком легко?.. — она спустилась и крикнула мальчику, — куда ты ее засунул?

— Не знаю, — ответил ребенок.

— Ему четыре, — сказал Жак, — это вы должны знать, где его вещи, а не малыш.

— Как мне все это надоело! — воскликнула домработница.

— Слушайте, — сказал Люди, — как вы терпите ее постоянную болтовню? Надоедает же.

— Это Сара, — ответил Жак. — Готова на все, лишь бы она оставила ее в покое…

Сара пошла в дом за панамой. Она отыскала ее очень быстро и надела ребенку на голову.

— Что ж, до встречи! — воскликнул Люди.

Жак не прощался. Мужчины ушли. Когда они скрылись из виду, Саре показалось, что жара стала сильнее. Несколько минут она сидела на ступенях веранды. Она представила, как малыш идет под палящим солнцем, и ей стало страшно. Дети не любят носить панамы и знать не знают о вреде солнца. А Жак и Люди обходились без головных уборов. Сара пыталась об этом не думать, но не получалось. Она взяла лежавшую на столе книгу, которую вроде читала и каждое утро, уходя с виллы, брала с собой. Она начала ее две недели назад, на следующий день после приезда.

Она читала, пока не появилась домработница, собравшаяся за покупками, минут десять. У домработницы несколько дней назад появился поклонник, местный таможенник. Теперь она жаловалась лишь на жару, место