Поминки - Роман Валерьевич Сенчин

Лена приехала, ужаснулась, вызвала скорую. Пока ждали, собрала ценные вещи в машину, отдала соседям на сохранение бензиновую косилку. Она длинная, а разобрать, чтобы в машину влезла, у Лены не получилось.

Надо будет взять, выкосить. Хоть на месяц придать огороду более-менее ухоженный вид. А то глянут через забор на эти заросли, решат, что брошенный дом, и полезут…

Снятся и дом, и огород теперь куда чаще, чем когда родители были живы. И кажется – там, в городской квартире, – что я мог бы провести в деревне всё лето, вернее, весь огородный сезон. Но… Хм, всегда эти «но» – они, как шлепок по щеке, заставляют остановиться, приводят в себя. Да, «но» – но жена ждет ребенка. Срок большой – в конце августа, в сентябре должна родить. Отпустила на две недели.

Про всё лето мне, наверное, действительно только кажется. Обычно как раз через две-три недели начинает тянуть в город. И не в ближайший Минусинск с сотней тысяч жителей, почти на две трети деревянный, с подобными избушками и огородами, а в большой. В Питер, куда я уехал после школы, в Москву, где провел двадцать лет, в Екатеринбург, где живу теперь…

Шукшин кому-то написал или в записной книжке заметил: «Лучше писать и жить дома. Не совсем, но подолгу, по году так». Мечтал, что снимет фильм про Разина, бросит кино, реже станет бывать в Москве, а чаще на родине. «По году».

Нет, после прошлой осени и нескольких дней в феврале, которые я провел здесь, не верится, что Шукшин бы выдержал год в деревне. И дело не в морозах, не в сортире во дворе, не в печном отоплении, не в баньке, которая немногим лучше нашей старой (я был в Сростках, осматривал их усадебку), а в атмосфере. Опять же Шукшин говорил, что не может без кино – закисает за писательством. Представляю, как бы он закис за писательством не в центре Москвы, а в деревне в сорока километрах от ближайшего города… Да уехал бы через месяц-другой.

Хм, кто из писателей, став известным, постоянно жил в деревне? Кажется, даже из деревенщиков никто. Никто на это не отважился.

Из города приезжают, селятся. Есть такие. Особенно много было в начале девяностых. В том числе и наша семья…

Сквозь траву, будто в воде иду, пробираюсь к ягоде.

Поначалу я в своих повестях и рассказах писал просто «виктория» без всяких расшифровок. И удивлялся, что редакторы в московских толстых журналах не знают, что это. Приходилось объяснять, ссылаться на книгу «Соленое озеро» Владимира Солоухина, который, побывав в Хакасии, узнал про «викторию» и посвятил этому понятию с полстраницы. Редакторы хмурились – то ли не любили всего Солоухина, то ли именно «Соленое озеро», где нехорошо про Гайдара, – и просили все-таки показать в моих текстах, что «виктория» это сорт садовой земляники. «Хотя какая это земляника, – добавляли, продолжая хмуриться, – это клубника. На рынке так и пишут – клубника». Я рассказывал, что у нас в Сибири клубникой называют дикую ягоду. «Ну и земляника ведь в лесу растет», – перебивали меня. Я не сдавался: «А клубника в полях».

В общем, каждый раз возникали сложности с этим словом. И видя ягоду или вспоминая о ней, я мысленно начинаю кому-то растолковывать, снова спорить. Привожу примеры, что вот «унитаз» это фирма была такая, выпускавшая, наравне с несколькими другими, эти полезные изделия, и в русском языке за изделием волею случая закрепилось именно такое название, как и «ксерокс», «памперс»… Ну и вот «виктория» – один из сортов садовой земляники/клубники, ставший в Сибири, по крайней мере, названием для всей этой ягоды.

А к виктории и в текстах, и в жизни приходится возвращаться. Торговля ею много лет была основным источником денег для нашей семьи, и мой график летних приездов определялся ее созреванием – с конца июня до середины июля я обязательно должен был находиться здесь. И за четверть века – да, весомо звучит, может, даже слишком – я не приехал только однажды, когда родилась моя младшая дочь. Скоро она станет средней. Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…

Дорожки в огороде, натоптанные многими годами, почти неразличимы. Трава повсюду. Иногда вижу желтовато-пепельное у самой земли. Наверное, это те сорнячки, которые опрыскал в мае «Торнадо». Думал, эффект будет другим – что на опрысканной территории трава не полезет минимум месяц. А так… Это надо именно каждую былинку обработать, получается. Тогда уж лучше и легче, конечно, вырвать или скосить.

Да, надо забрать косилку у соседей. По крайней мере на то время, пока я здесь. Потом вернуть со словами: «Вот оставляю, пользуйтесь». Может, почувствуют благодарность – если и не станут охранять наш… нет, теперь уже мой участок, то хотя бы сами не полезут.

Брать особо-то нечего. Телевизор старый, громоздкий – «Avest». Помню, купил его в Абакане году в девяносто шестом. Привез на автобусе – решил сделать родителям сюрприз. До этого с самого переезда жили без телевизора. Тот, что был у нас в Кызыле, «Рекорд», дышал на ладан, рябил, а тут, в деревне, нужно антенну ставить – настоящую мачту: даже транзистор ловит плохо.

Сначала не до антенны было, потом же как-то не особо нужен он стал. Отвыкли, что ли. Или, вероятнее, так уставали – ничего не хотелось, только скорее уснуть после шестнадцати часов работы; зимой тоже дел хватало – строили крольчатник, тянули по вкопанным осенью столбикам новый забор, и не из досок, а из тонких жердей, стволов спиленных лесниками сосенок, наросших на противопожарных полосах. На доски тогда денег не было…

Да, всё время и все силы уходили на устройство на новом месте, огород. Но и… Как это назвать?.. Шок, ожог душевный, сознание?.. В общем, кажется, всем нам страшно было ко всем личным испытаниям и бедам – а переезд, который планировалось провести разумно, не в спешке, оказался хоть и долгим, но не лучше пожара, который бы сожрал и квартиру, и дачу, – увидеть еще и то, что делается в стране. Обвал. (Книги Солженицына «Россия в обвале» еще не существовало, но само слово в этом значении употреблялось вовсю.)

Это сейчас модно – жить без телевизора. «У нас дома нет телевизора», – гордо заявляют прогрессивные люди. И не добавляют, что у них зато куча других устройств для получения информации, да и телепрограммы они смотрят, но в ноутбуках, айфонах, планшетах.

У нас с женой телевизор есть, висит на стене. Включаем его, только