Тоска по нерассказанной истории - Минсу Кан

не исчезли – они преобразились в идеи и желания. Какую мысль я бы хотел до вас донести сегодня? Мифы, истории о великих предках и сюжеты из частной жизни это не изолированные категории, не следующие друг за другом фазы, а грани единого спектра, которые позволяют ходу истории идти непрерывным потоком. На следующей лекции мы разберем один из наиболее ярких примеров этого явления: сравним миф об основании Царства Осенней птицы с историческими записями из «Подлинных хроник минувшего», написанных историком под именем Зерцало сказаний. На сегодня все.

Аудитория ожила. Студенты захлопали ноутбуками, зашуршали тетрадями, спеша на выход. Несколько человек подошли к кафедре с вопросами. Историк отвечал обстоятельно, оценив любопытство тех, кто хотел узнать что-то за пределами учебного плана. Лишь спустя полчаса он выбрался из лекционного зала и направился в соседний корпус, где располагался его кабинет.

Из двери ему навстречу выскочила коллега – молодая преподавательница, принятая на должность всего три года назад.

– Опаздываете? – усмехнулся он, наблюдая, как она торопливо запирает дверь.

– Ужасно. – Она улыбнулась, поправляя сумку на плече. – Скорее бы уже вечер, с нетерпением жду встречи!

– Отлично. Только предупредите вашего молодого человека: моя жена затеяла кулинарный перформанс. Готовит что-то замысловатое.

– Обязательно! – кивнула она, исчезая за поворотом.

Она окончила бакалавриат в их университете, затем уехала за границу в магистратуру и вернулась преподавать в альма-матер. Несмотря на разницу в поколениях, они с историком сразу нашли общий язык, и он стал ее научным руководителем. Он был светилом отечественной истории, его открытия перевернули представления о прошлом; она же только начинала путь в современных областях: гендерных исследованиях и материальной культуре. Их дружба сложилась будто сама собой. Он ценил в ней блестящий ум, энергичность и доброжелательность, а она восхищалась его опытом. После нескольких визитов к нему домой даже его жена прониклась к девушке симпатией. Последние дни измотали историка – бесконечные совещания, выпускники с написанными в последнюю минуту дипломами, – и он с нетерпением ждал тихого вечера в кругу самых близких.

Закончив срочные дела, он поспешил домой помочь жене с готовкой. Завтра ее ждала тяжелая трехдневная поездка. Нужно было оценить последствия наводнения на северо-востоке страны, чтобы ее благотворительная организация могла эффективнее распределить помощь. Историк предложил заказать что-то из ресторана или приготовить самому, но она упорствовала: хотела попробовать новый рецепт.

Ужин прошел шумно: общительная жена и оживленная коллега вели беседу, а он вставлял реплики между делом. Парень коллеги молчал, но внимательно слушал. Проводив гостей, историк настоял, что сам справится с уборкой, чтобы жена отдохнула перед дорогой. Она поблагодарила его поцелуем и удалилась в ванную.

– Она прекрасна, правда? – спросила жена, укладываясь спать.

– Безусловно, – ответил историк. – Глоток свежего воздуха у нас на факультете, забитом старыми педантами вроде меня.

– О, тебя рано в старики записывать! – Она улыбнулась, поправляя одеяло. – Да и если ты старик, то я старуха.

– Этого я точно не говорил. – Он ответил улыбкой в тон.

– Умна, обаятельна… – Продолжила жена, задумчиво глядя в потолок. – Не будь она так помешана на академической карьере, я бы переманила ее к себе на работу.

– Наша потеря стала бы вашей находкой.

– А какая она красотка… но…

– Что «но»?

– Пустяки. Так, просто подумала, что… Да не стоит…

– Ну?

– Не стоит так говорить, но… что она нашла в этом парне?

Историк фыркнул. Обычный айтишник из крупной компании, кажется, добряк, но если уж описывать его одним словом, то «никаким» – ни поругать, ни похвалить. Рядом с настолько яркой девушкой он казался случайным прохожим.

– Кто разберет, почему люди сходятся? – пожал он плечами.

– Пожалуй.

– Кстати, многие, наверное, то же самое говорят и о нас.

– О нас? С чего вдруг?

– Ну, знаешь…

– Чушь! Наверняка все говорят: «О, ну ничего себе, она живет с таким харизматичным профессором!»

– Не думаю, что у кого-то язык повернется назвать меня харизматичным, когда рядом со мной ты.

– Ой, всё! Я больше не готова это слушать, давай-ка лучше поцелуй меня.

Ей предстоял тяжелый день, а ему – утренняя лекция, и они планировали отправиться спать пораньше. Но поцелуй разжег искру, переросшую в неторопливую, нежную близость, оставившую обоих в сладкой истоме. После они еще долго целовались, перебирали пальцами волосы, гладили щеки друг друга, пока глаза сами собой не начали слипаться, и они уснули с легкими улыбками на губах.

Историк никогда не пользовался будильником: внутренние часы будили его минута в минуту. На цыпочках, стараясь не потревожить жену, он осторожно выбрался из постели и направился в душ. Одевшись в гардеробной, он задержался на пороге, глядя, как она спит. Волна нежности сдавила горло. Он вспомнил, как она ворвалась в его жизнь, когда он уже смирился с одиночеством, как она изменила его жизнь, наполняя ее светом. Рука сама потянулась разбудить ее и сказать: «Как же я тебя люблю». Запомнить ее улыбку перед разлукой. Но он сдержался: ей нужны были силы.

Позже он глубоко пожалеет об этом – это был последний раз, когда он видел ее живой.

Глава первая

Миф I

Мифы существуют в рамках ритуала, который дает исчерпывающее объяснение мира – каков он есть и был. Это цепь радикально неизменных жестов. Вымысел же служит познанию, он меняется, подстраиваясь под запросы смысла. Мифы охраняют порядок, вымысел сеет перемены. Миф требует слепой веры, вымысел – согласия с оговорками.

Фрэнк Кермоуд, «Смысл конца»

О ЧЕТЫРЕХ ЗЕЛЕНЫХ МАТЕРЯХ

За три дня до приезда императора в новый город сказитель сидел, скрестив ноги, на толстом коврике в просторном зале, отделанном панелями из светлой полированной древесины. Перед сказителем стоял маленький восьмиугольный столик с бирюзовыми чайником и чашкой. Трое писцов в синих мантиях низших чиновников сидели напротив него у собственных столиков, каждый со стопкой бумаги, чернильным камнем и кисточкой. Длинное узкое окно за спиной сказителя пропускало косой столб утреннего света.

Сказитель некоторое время сидел неподвижно с закрытыми глазами, изгоняя из сознания все повседневные заботы и желания, чтобы свободно текла мысль повествования. Когда он наконец открыл глаза, писцы взяли в руки кисти, готовые записывать каждое его слово.

••••

Величественная гора, известная как Четыре зеленые матери, возвышалась над бескрайней равниной четырьмя огромными вершинами и была покрыта светящейся зеленой и желтой листвой. Это была плодородная земля с чистой водой и мягким климатом, здесь мирно сосуществовало множество животных и птиц. Человек еще не потревожил этот тихий край.

На четырех вершинах обосновались два бога и две богини. Жили они дружно и частенько